Хотя Суворов понимал, что вспомогательные линии — полумера: турецкий султан и персидский шах не отступят от своих замыслов полностью захватить Кавказ, но с этими малыми линиями сражение можно выиграть с наименьшими потерями. Ведь около крепостей и редутов непременно вырастут поселения казаков, отставных солдат, безземельных крестьян, приехавших из России искать счастья в теплом и благодатном крае.
Александр Васильевич верил, что в долинах предгорий русские крестьяне сумеют сеять хлеба, растить сады, разведут скот, проложат дороги. Сюда приедут купцы, ремесленники, появятся лавки, мастерские. Станицы и села начнут превращаться в города. А город, как магнит, притягивает горцев, которые станут продавать скот, свои изделия, а в лавках покупать соль, украшения, предметы домашнего обихода. С миром, доброй улыбкой придут к русским, а не с ненавистью и враждой. А это обстоятельство и станет главным препятствием для распространения турецкого и персидского влияния на Кавказе.
Суворов понимал, что возведение укреплений на том же Подкумке будет происходить болезненно, не все горцы пойдут русским навстречу, недовольные князьки, подобно Атажукину, будут сеять вражду. Не одно, не два нападения совершатся еще на Линию. Но сближение кавказцев с северянами необходимо как воздух, как хлеб, потому что враг у них общий. Сама жизнь заставит их сблизиться... * * *
Вернувшись в губернское управление, Якоби составил депешу. Следуя совету Суворова, он надеялся обелить себя: в конфликте он не виноват. Турки завезли оружие, агентов, и те спровоцировали нападение на Павловскую и Марьинскую станицы. Якоби в силу необходимости вынужден был послать ответную экспедицию, и конфликт быстро был потушен. Кроме того, выдвинутое им предложение о постройке двух крепостей на Подкумке представит его в глазах чинов Военной коллегии как человека, заботящегося о благе России.
Но в душе Якоби не был согласен с планом Суворова. «Прославленный полководец надумал строить укрепления на Подкумке Как средство не только оборонительное, но и как мост для хозяйственных и торговых связей с горцами. Как будто дикие племена .ждут русских с распростертыми объятиями! Да они поднимутся с насиженных мест, уйдут дальше в горы, и еще яростнее станут набеги на наши поселения»,—с усмешкой думал Иван Варфоломеевич, подписывая составленную депешу. Он также был уверен, что Военная коллегия не поддержит прожект по той причине, что на возведение вспомогательной линии потребуются немалые деньги.
Отправляя фельдъегеря в Петербург, генерал-губернатор и не подозревал, что этот же гонец привезет в Астрахань грозный приказ князя Потемкина.
Светлейший князь, не стесняясь в выражениях, винил астраханского губернатора в том, что он проворонил горную тропу, по которой турки доставляли в Кабарду, Чечню и Дагестан оружие и агентов; что гарнизоны крепостей Павловской н Марьинской несли сторожевую службу «спустя рукава, коль позволили напасть на себя».
Но то, что он прочел дальше, потрясло его. За вопиющие беспорядки в полках князь отстранил Якоби от командования войсками на Линии. Вместо него назначен генерал Фабрициан, штаб-квартира которого будет обоснована в крепости Георгиевской. Ежели Якоби не выправит опасное положение в губернии, то будет смещен и с поста губернатора. В довершение всего Военная коллегия утвердила план возведения двух крепостей на Подкумке, при этом подчеркивалось, что это план Суворова. Якоби вменялось в обязанности строительство первой крепости Константиногорской, нареченной так в честь второго внука государыни императрицы. Крепость ту поставить в сорока верстах западнее Георгиевска...
Иван Варфоломеевич облегченно вздохнул: Констан-тиногорская крепость — это наказание за упущения по военной службе и испытание — справится ли он с новым поручением. Именно испытание! И спасение! Ежели он с усердием возведет крепость, то, может быть, и не сместят с губернаторского поприща.
Не время сидеть сложа руки и предаваться горестным переживаниям. Как всегда в подобные минуты, Якоби развил кипучую деятельность: вызвал главного
квартирмейстера полковника Германа и приказал выбрать в долине Подкумка удобную позицию для возведения Константиногорской крепости в сорока верстах от Георгиевска. Инженерную команду посадил за составление чертежей и расчетов. Все предварительные к строительству работы велел закончить к маю, нижних чинов не жалеть.
Герман, опытный фортификатор, спросил:
— Чтобы строить крепость, нужны прежде всего деньги, а их у нас нет.
— Деньги будут, голубчик. Возьмем из казны губернаторства, со статьи на возведение богоугодных заведений.
— Лишать крова обездоленных?—с укором посмотрел на губернатора полковник.
— Не беда, обождут. Государственная необходимость защиты отечества — прежде всего. В сравнении с этим судьба сотни нищих — ничто.
