Летом 1820 года семья героя Отечественной войны 1812 года генерала Раевского, командовавшего войсками в Малороссии, собралась ехать лечиться на Кавказские Минеральные Воды. Супруга отговаривала генерала: «Зачем на Кавказ, в такую даль? Ведь Крым рядом». Николай Николаевич объяснял, что едет на Кавказ по двум причинам: во-первых, хочет посмотреть Георгиевск, где он когда-то начинал военную службу; во-вторых, на Горячих Водах лечится старший сын Александр и на него надобно взглянуть, давно не видел. О третьей причине Раевский умолчал: он хотел встретиться с Ермоловым, товарищем по оружию, с которым вместе громили наполеоновские войска. Крайне надо было поговорить с ним. На Украине и в Петербурге созданы тайные союзы молодых офицеров, поставивших своей целью изменить образ управления Россией: свергнуть монарха, уничтожить крепостное право. Дело весьма и весьма рискованное. Что скажет на сей счет Алексей Петрович, человек умный, дальновидный. Поймет ли?.. Все это надо было обсудить с глазу на глаз.
• Жена отказалась ехать с генералом. В путь с отцом тронулись младший сын Николай, офицер, дочери Мария и Софьюшка, семейный доктор Рудыковский, гувернантка Мятен, из прислуги — повар, конюх, кучера. По дороге на юг дети упросили отца захватить с собой на Кавказ друга семьи Пушкина, отбывающего ссылку в Екатеринославле. Приехав в этот город, Раевский с разрешения старого сослуживца генерала Ин-зова, главного попечителя южных военных поселений, под надзором которого находился молодой поэт, взял под свою опеку страдающего лихорадкой Пушкина, чтобы увезти на Кавказ и там вылечить.
Пушкин был рад встрече с Раевскими, особенно с Николаем. Его, еще мальчика, вместе с шестнадцатилетним братом Александром Раевский взял с собой на войну. Юноши участвовали в обороне Могилева, проявив бесстрашие и героизм.
Более полумесяца поезд Раевских был в пути. В первом экипаже ехал генерал с доктором, во втором — Николай и Пушкин, в третьем — Мария, Софьюшка, Мятен, в четвертом — прислуга с вещами. Ночевали в степи, пищу готовили на костре. Вечерами Пушкин чи-
тал стихи. Целительный воздух, разнообразные впечатления, лечение Рудыковского поставили поэта на ноги...
В Георгиевске сделали остановку. То, что здесь увидел генерал, отличалось от прежнего поселка. В те годы крепость была крохотной, неуютной. А теперь разрослась, похорошела. В окруженной с севера вторым, внешним земляным валом и глубокими рвами, а с других сторон — крутыми берегами шумного и многоводного Подкумка крепости теперь было много новых домов, поселение шагнуло и за крепостные стены, образуя улицы правильной, городской планировки. На центральной Никольской площади возвышалась церковь, здание штаба Кавказской линии, губернского и уездного управлений. Невдалеке от крепости, на левом берегу Подкум-ка, привольно раскинулась казачья станица.
Генерал надеялся показать детям дом, в котором он когда-то жил, командуя Нижегородским драгунским полком, и где родился старший сын Александр, но так и не нашел следов прежнего жилища...
Чем ближе подъезжали путники к Горячим Водам, тем отчетливее проступали на горизонте Кавказские горы. Пушкин, выглядывая из кареты, любовался синеющей на западном склоне горизонта цепью гор. Еще издали он увидел мчавшегося навстречу по пыльной дороге всадника. Перед поездом всадник круто осадил коня, легко соскочил на землю.
— Да это же Александр!— радостно воскликнул Николай, узнав старшего брата, которого известили о приезде родных.
Александр, среднего роста, сухощавый, в ловко сидевшем мундире, посвежевший, с загорелым лицом, подбежал к первой карете, обнял отца, потом кинулся к брату, сестрам.
Приехавшие сошли на зеленую обочину дороги у подножия Машука, обступили Александра, наперебой расспрашивая о здешней жизни.
— Пью воду, принимаю ванны. Посторонних много. Насчет жилья, милый батюшка, не беспокойтесь. Получив известие о вашем прибытии, я нанял дом у помещика Реброва. Правда, хозяин взял шестьсот рублей за сезон, но что делать?.. С квартирами здесь туго, и они очень дорогие,— отвечал Александр.,.
Семья расположилась в ребровской усадьбе, заняв повозками почти весь двор. 4
На второй день Александр повел Пушкина и Николая смотреть источники. Остановившись у ручья, стекающего с горы и сильно пахнувшего сероводородом, поэт поморщился:
— И люди пьют эту воду?
— И ты, представь, тоже будешь пить,— ответил Александр, усмехаясь.
— А как?..
— А вот смотри,— Раевский показал на ковшик из бересты и дно разбитой бутылки, висевшие на хилом кустике.— Попробуй!
