Не стесняясь в выражениях, Петемкин бранил желторотого щенка-шаха, позарившегося на займы и золото, подсунутые ему англичанами, которые, дескать, просят у него совсем пустяшное: разрешить им устроить свой торговый флот на Каспийском море. Шах, по всему видно, готов пойти навстречу партнерам по борьбе с Россией, не понимая того, что они легко смогут переоборудовать торговые суда под военные, овладеют Каспием и вытеснят Персию с Кавказа, а потом нацелятся на Россию. «Ежели мы, нынешние правители, позволим хозяйничать алчным англичанам на Каспии, то такого просчета нам никогда не простит Россия. Важно и другое: получив солидный заем, Ага Мохамед воспылал воинственным духом. Он готовит свою армию для опустошения Грузии, а затем намерен направиться к нашим границам. И уже расчищает путь своему войску для продвижения на север — заслав агентов, которые подстрекают владельцев Шемахинского, Бакинского ханств и Дагестана на разжигание вражды с русскими. На всем протяжении торговой дороги, от Астрахани до Закавказья начались грабежи караванов наших купцов. Астраханский же губернатор и командир казачьих войск генерал Якоби и в ус не дует. Ухудшение отношений с Персией его не касается, лишь бы нападений на границе по Тереку не было. И вообще, как и все выходцы из иностранщины, Якоби службу несет так: прикажешь — сделает, не ткнешь носом в беспорядки — пальцем не пошевелит. И ежели бы не наши постоянные вмешательства, то в прикаспийском крае хозяйничали бы не мы, а персы.
Суворов подумал: «Что верно, то верно. Рьяно, с львиной хваткой исполняете, князь, должность наместника Астраханской, Азовской и Новороссийской губерний, по сути дела, вы здесь полновластный хозяин. И преуспели изрядно. По своим прожектам с настойчивостью возвели Азово-Моздокскую линию, укрепили южную границу. Но какой ценой?.. Ведь сорваны с насиженных мест в спешном порядке хоперские и волжские казаки и под конвоем драгунов и егерей переселены на Кавказ, а кто пытался бежать из-под стражи, тех батогами били. По вашему указанию солдаты и казаки с рассвета до темноты, не разгибая спины, возводили укрепления, получая за адский земляной труд всего пять копеек в день. Каждая крепость, редут и станица на голой степи поднимались в страданиях, обильно политые потом и кровью русского люда».
Продолжая наставление, князь Потемкин заговорил о весьма щекотливом вопросе — взаимоотношениях с горцами.
— Имейте в виду, на Тереке неспокойно. Кабардинские князья шлют жалобы матушке императрице: рус-ские-де отобрали у них земельные угодья под свои крепости и поселения на Линии. Лучших угодий, где раньше они пасли свой скот, теперь нет. Из-за захвата пастбищ между племенами растет вражда... Жалуются и на то,, что русские в своих крепостях и станицах дают приют беглым горским холопам и данникам князей — осетинам и ингушам,— отчего хозяйство кабардинских владельцев терпит урон. Требуют вернуть беглецов...
— Как же уладили сей конфликт?—спросил Суворов, зная по опыту жизни на Кубани и в Крыму, что недовольство горских князей может обернуться взрывом.
— Всеблагая матушка императрица повелела мне
ответить князьям на манер дипломатии: сожалеем,
мол, об отторжении княжеских земель, но вернуть угодья нет никакой возможности — крепости на Линии возведены, казаки в станицах поселены, и не токмо для охраны русских владений, но и для вашей, господа князья, пользы, дабы охранять Кабарду от посягательств Турции и Персии. А беглых холопов и данников повелела вернуть на правый берег Терека. Вернули и что же? Кабардинские князья принялись пороть бегле-
цов. наложили на них подати еще тяжелее, а особливо непокорных — продавать в горные владения, подальше от Линии. Мера сия, однако ж не подействовала — побеги холопов и данников еще более усилились... Мы повелели генералу Якоби привести в образ человеколюбия особо свирепых князьков. В деле сем Якоби проявил невиданное старание: вынудил их написать сие ручательство,— князь Потемкин с хитроватой улыбкой взял из папки и подал Суворову лист бумаги, на котором было написано убористым почерком клятвенное . обещание кабардинских князей:
«Владельцам и узденям подвластный им черный народ не притеснять, излишней подати не требовать и содержать точно по обычаям и учреждениям предков и отцов их; паче всего, их самих: холопов, жен и детей и имеющихся при них особого пола холопов не только куда в чужие руки отдавать, продавать и дарить, но и к себе в дом не брать; а что пред сим за 2 года у них отнято, ныне возвратить, и за принесенную ими справедливую жалобу отнюдь упреков и мщения не чинить. Если кто вопреки всего вышеописанного поступит, то должен лишиться своих холопов вечно...»
