Каждую весну на летний сезон из разных городов России приезжали на Воды частные доктора, а по осени увозили домой туго набитые кошельки. «Очередной лекарь прибыл»,— подумал Петр Петрович, окидывая изучающим взглядом строго одетого врача лет пятидесяти. Продолговатое лицо выглядело усталым, подбородок небрит, видно, приехал издалека, светлые умные глаза смотрели пристально. Гость, вероятно, тоже пытался определить, что за человек перед ним.
— Чем могу служить?—спросил Чайковский.
—• Я прибыл сюда с назначением,—Конради подал бумагу: «Предъявитель сего' Конради Федор Петрович утвержден главным врачом Кавказских Минеральных Вод». Ниже говорилось, что в компетенции главного врача вопросы не только медицинские, но и административно-хозяйственные.
— Боже милосердный! Ты увидел мои муки и ниспослал выручку!—обрадованно воскликнул Чайковский на кавказский манер, чувствуя, что с его плеч гора сваливается.
Он усадил доктора и засыпал вопросами: долго ли ехал из Петербурга, какие новости в столице?
Теплый прием расположил Конради к разговору. Дорога — сплошные муки. Ехал и на казенных лошадях, и на вольных. Ямщики требуют деньги на водку, на почтовых станциях грязь, клопы, кроме чая и хлеба поесть нечего. За две недели еле-еле добрался. А что касается столичных новостей, то он, Конради, находился в Петербурге всего два дня, куда был вызван из Твери, успел узнать лишь то, что имело отношение к делам на Кавказе.
— Что же именно, Федор Петрович?
— Ну, прежде всего, касательно денег. Чем главный врач может располагать? Сенат утвердил прошение господина Ермолова об ассигновании полумиллиона рублей на благоустройство Вод.
— Полмиллиона?!— не поверил Чайковский.
— Именно,—подтвердил Конради.— Далее-с. Утверждено прошение об официальном учреждении здесь, на Водах, Строительной комиссии, а также о выписке из-за границы опытных градостроителей.
— Ай да Алексей Петрович! Сдержал свое слово!— восхищенно сказал Чайковский, потирая руки.
— Энергия, решительность господина Ермолова, признаться, и подкупили меня, а то бы не поехал в такую даль,— Конради потянулся к чемодану, вынул из него рулон бумаги.— Вот-с, полюбуйтесь. По настоянию господина главнокомандующего министерство внутренних дол заказало французскому архитектору Шарле-маню проект двухэтажного каменного здания гостиницы,—доктор развернул на столе чертежи. На титульном листе было крупно написано: «Ресторация», на других были чертежи, расчеты. Чайковский, не веря своим глазам, смотрел на эффектный шестиколонный фасад будущей гостиницы с высокими арочными окнами в нижнем этаже. Неужели это будет?.. Вдруг Чайковский подумал: «Полмиллиона-то ассигновали, а отпустят ли их? Сумма нешуточная». Закралось и другое сомнение: не испугается ли трудностей Конради? Представляет ли он, какой груз берет на плечи?..
— Федор Петрович, а до назначения сюда где вы служили?
Конради грустно улыбнулся:
— Мой жизненный путь не был усыпан розами. Происхождения я незнатного. С большим трудом получил образование. Приехал в Россию, думал, примут с распростертыми объятиями. Ан нет! Пришлось дважды в Москве и в Петербурге сдавать экзамены на право заниматься врачебной практикой... Последние четыре года служил в Тверской врачебной управе, налаживал лечебное дело, строил больницы в селах, как говорится, все начинал с колышка.
— Простите, Федор Петрович, а ваша семья?
— Жена и дочери остались в Твери. Пока о переезде не может быть и речи. Потом, когда устроюсь немного, и их, быть может, перевезу.
Чайковский облегченно вздохнул: «Нет, этот, пожалуй, не сбежит...»
На второй день Конради осмотрел купальни, тяжело вздохнул: «Какое убожество!» Федоровское здание,
сложенное из старых подгнивших бревен, окончательно пришло в негодность; стены покрылись плесенью, штукатурка отвалилась, на полу зияли дыры, из которых хлюпала вода. Конради решил снести здание и на его месте поставить новое. Ванное здание называться будет Александровским в честь государя, по названию источника. По планам медицинского департамента первый источник, самый мощный, должен стать главным в снабжении сероводородных ванн на Горячих Водах. От него проведут воду под гору, в долине будут построены две капитальные купальни.
Чайковский показал Конради не занесенный ни в
какие учетные документы калмыцкий источник, где лечились степняки и стояла ветхая войлочная кибитка: «Тут был хороший ключ, а теперь, видите, вода из него вытекает чуть-чуть».
Конради насторожился:
— По теории Палласа и Гааза, если из-за засоренности русла оскудевает источник, то в другом месте непременно должен образоваться новый выход воды. Вы не искали его?
— Не занимался я этим делом, не до водж мне было,— признался Чайковский.
— Попробуем поискать.
И нашли. В полсотне шагов от кибитки из расщелины начал просачиваться на поверхность чистый, прозрачный ключ, вокруг него появилась свежая молодая зелень.
— Если пробурить здесь скважину, можно поставить еще одно ванное помещение,— сказал доктор, имея в виду расширение курорта...
