Ревизоры были возмущены, увидев, что свыше пяти тысяч денег израсходовано на расширение и улучшение дороги от Пятигорска до Кисловодска и Железновод-ска. Волосы поднялись у них на голове, когда в их руки попались документы о постройке деревянной галереи и Елизаветинского колодца, беседки у Михайловского источника, временных навесов у Ермоловских, Александровских и других ванн, на что израсходован лес, привезенный из центральных губерний России на сумму пятнадцать тысяч. И опять-таки это было с ведома Ема-нуеля.
Тряслись руки у ревизора, когда держали ведомости и счета на уплату денег за содержание воловьего транспорта, делового двора и починку старого инструмента — высочайшие деньги утекали меж пальцев.
Ревизия остатков строительных материалов, хранящихся на складах, привела комиссию в ужас. На великие тысячи гниет лес, ржавеет железо, портится инструмент, съедает, моль веревки, войлок, сукно, парусину Вопиющая бесхозяйственность!
Прятали глаза от стыда члены Строительной комиссии Чайковский и Бернардацци, испытывая на себе суровые взгляды петербургских чиновников. Они чувствовали себя преступниками, хотя их «преступление» в том, что они были устранены от дел по воле столичного начальства, повелевшего передать всю власть на Водах в руки Якубовича. Ревизоры не захотели выслушать ни Чайковского, ни братьев архитекторов. Вывод ревизии был убийственным: постройка казенных зданий на Водах идет медленно по двум причинам — высочайшие ассигнования расходуются не по целевым статьям, допущена преступная бесхозяйственность.
Чтобы ознакомить Емануеля с актом, ревизоры пришли на аудиенцию к начальнику Кавказской области.
Георгий Арсеньевич догадывался, для какой цел» Закревский прислал сюда чиновников особых поручений. Ему стало известно, что Паскевич, уезжая в Варшаву, встретился в Петербурге с Закревским и попросил его найти способ прижать «ставленника Ермолова», да так, чтобы государь убрал его с Кавказа.
193
Заказ М 372
Емануель пригласил ревизоров сесть, стоя выслушал их выводы, молча прошелся по кабинету, повернувшись к ним,сказал:
— Не это главные причины медленного строительства. И не в моем «самоуправстве» дело. Самоуправство было вынужденное и спасительное. Ежели я бы не приказал построить галереи, беседки, навесы, то леса, парусина, сукно уже сгнили бы на складе. Деньги, употребленные на улучшение дорог, лежали бы мертвым капиталом в банке, потому что платить их некому — вольнонаемных мастеров мало, да и те, что есть, уезжают. На улучшение дорог пришлось ставить солдат, и они за пять тысяч сделали работу на двадцать тысяч.
Причины затяжного строительства в другом — в безалаберном управлении Кавказскими Минеральными Водами, в лишенном здравого смысла отпуске высочайших денег. Министерство внутренних дел предоставляет деньги частями — по семьдесят тысяч в год, что не дает возможности своевременно заготовить строительные материалы и заключить соглашения с артелями, а заключив, расплатиться с ними.
Строительная комиссия лишена права заключать контракты на сумму свыше двух тысяч рублей, даже по свему усмотрению начать работы она не может: нужно разрешение из области и Тифлиса. А тифлисское начальство рассматривает наши рапорты полгода. Артели без дела, без заработка сидеть не могут, берут расчет и уезжают... Горы бумаги, а строительство не движется.
Ваши замечания, господа, о воловьем транспорте, если говорить мягко, свидетельствуют о вашей неосведомленности. На чем прикажете возить камень, песок, глину из карьеров к строительным площадкам?.. Зачем нужен деловой двор? А где, по-вашему, пилить лес, гасить известь, держать кузницу, слесарную, приспособления для точки инструментов?.. Наконец, где хранить обработанные материалы?.. Не забывайте, кроме казенных зданий, жители города ставят свои дома. Оставь без присмотра хотя бы на одну ночь материалы, и к утру не будет ни обтесанного камня, ни кирпичей, ни досок и бревен...
— Так-то оно так, но наши выводы основаны на документах, а ваши слова к акту не пришьешь. Мы как ревизоры выполняем свои обязанности,— оправдывались петербургские чиновники...
На защиту Емануеля стал новый главнокомандующий на Кавказе генерал-аншеф барон Розен. Тяжкие обвинения с Георгия Арсеньевича были сняты...
В мае 1831 года восьмитысячный отряд мюридов, возглавляемый имамом Кази-Муллой, осадил крепость Бурную5. Емануель немедленно выехал на левый фланг Линии. Сосредоточив войска у крепости Грозной, он внезапно атаковал осаждавших и разбил их. Противник оставил на поле около полутора тысяч мюридов. Но немалые потери понесли и русские. В сражении был тяжело ранен сам Емануель. Его привезли в Пятигорск и поместили на лечение в дом неимущих офицеров. Отсюда он послал рапорт Розену: если его вылечат, то все равно он будет не годен к строевой службе, надо уходить в отставку.
