Многое мне довелось повидать во время боевых операций в горячих точках, но бессмысленное и безжалостное убийство мирных жителей и животных привело меня в негодование. Вернулся под навес, внимательно осмотрел и вывел из строя два из трех снегоходов отломав и выбросив далеко в лес их запчасти. К снегоходам были приторочены сумки с боеприпасами, шлемы с устройствами ночного виденья, но оружия не было. Пришлось проникнуть в дом, и что бы не вызывать подозрений я залез с ближней к лесу стороны в небольшое окно на кухню. Следов я практически не оставлял, заметая их за собой. Завершал маскировку падающий хлопьями снег. В доме практически не было следов борьбы, видимо хозяева были убиты внезапно и одновременно. В зале была развернута не большая станция связи со спутником, находился ноутбук,
–Да, работают профессионалы. – В углу стоял хозяйский металлический шкаф для хранения охотничьего оружия. Пришлось возвращаться в страшный сарай и найти ключи от этого сейфа в кармане у мертвого хозяина. В сейфе была только старая двухстволка с патронташем, набитом патронами, большой охотничий нож. Все это я забрал с собой и еще по пути прихватил топор во дворе.
Можно было спуститься за Марией, забрать ее и уехать, оставив за спиной это мощное подразделение. Но в этом случае исчезал элемент внезапности появления, и хозяева этих головорезов, узнав о нашем существовании, выслали бы нам на перехват новый отряд. Судя по их оборудованию и информированности, это не составляло для них никакого труда. Я решил организовать засаду. Лучше перестрелять их по одному на открытой местности. Для этого я переоделся в сухую одежду хозяев дома, теплые стеганые штаны и теплый хозяйский свитер, свою еще мокрую одежду спрятал в чулан.
Когда я собрался выбраться из разбитого окна на кухне, услышал в лесу выстрелы, волчий вой и сдавленные человеческие крики. Стреляли короткими очередями. Судя по звуку все это происходило в сотне метров от дома, по всей видимости мои враги люди и волки встретились. Выпрыгивать и искать позицию в лесу уже не было времени, пришлось быстро поменять план. Защищаться в доме с толстыми кедровыми стенами было проще, да и диверсантам в любом случае нужно было зайти в дом. Им нужно было выйти в эфир, чтобы отчитаться перед своими хозяевами и уничтожить следы своего прибывания.
Я взял в руки ружье, засунул сзади за ремень топор, нож спрятал в голенище теплого хозяйского унта. Осматривая дом, я заприметил в сенях лаз на чердак и прислоненную тут же лестницу. Залез на чердак закрыл за собой дощатую дверку. Чердак был увешан пучками сухих трав, сушеными грибами. Раздвинув связки сухой травы, я стал внимательно наблюдать в маленькое окно, которое выходило на двор. Позиция была идеальной, просматривались все подходы к дому. На поляну через ворота зашел первый террорист, разведчик. Он, перемещаясь вдоль забора обошел двор, заглянул в сарай, под навес, зашел в дом. Почти бесшумно, не скрепя досками произвел осмотр дома, после вернулся к своей группе. Во двор они зашли впятером, остановились и посовещались. Группа разделилась, двое направились в лес обратно, по всей видимости за оборудованием для запуска ракеты. Так как двое скрылись в лесу и были в недоступности, атаковать было нельзя.
Было видно, что один из оставшихся трех террористов был ранен, он шел, опираясь на плечи двоих, и волочил окровавленную ногу. Волкам, которые так хотели меня загрызть, удалось мне помочь. План менялся.
Двое с раненым направились в дом. Ребята были серьезные, скорее всего в бронежилетах. Значит стрелять нужно было в голову или по конечностям. Они зашли в дом и не скрываясь включили свет.
В доме один из террористов начал оказывать первую помощь раненому, расположившись на полу в сенях. Прямо под лазом на крышу, где я находился. Второй из здоровых террористов зашел в зал и, по-видимому, стал отправлять сообщение в центр. Как только двое оставшихся на улице скрылись в падающем снеге за пределами двора, я тихо снял верхнюю одежду и начал аккуратно открывать люк ведущий вниз в коридор.
В сенях один из террористов сидел ко мне спиной и бинтовал ногу раненого, поэтому не видел меня. Прямо подо мной на полу лежал раненый, глаза его округлились. Он увидел направленный прямо в лицо ствол ружья, мои прислоненные к губам пальцы и не сразу закричал. Потом опомнился и рванулся к лежащему в полуметре от него автомату. Как всегда, в экстремальных ситуациях в моей голове включилась «замедленная съемка». За эти несколько мгновений, я успел спрыгнуть вниз и с размаху ударить склонившегося над ногой раненого террориста топором по голове. Топор глубоко застрял в черепе, пришлось его бросить. Я успел воткнуть иглу иньектора раненому в руку, но он откатился в сторону и схватил автомат, который он успел снять с предохранителя.
Бесшумно не получилось, иньектор не подействовал так быстро, как я думал. Раненый направил мне ствол оружия в голову и нажал на спусковой крючок. В последний момент мне удалось отвести вражеский ствол в сторону, пули прошли в миллиметре от лица.
