–Подранил. – Я решил обойти противника и дополз до небольшой лощины, а затем короткими перебежками зашел к нему в тыл, с этой позиции он был как на ладони. Я, опять прислонившись к дереву, восстановил дыхание. Затем выглянул и увидел, что подранок уже переполз через сугроб и подползал к снегоходу. Стрелять в движущуюся мишень, спрятанную за сугробами, было не просто, и я не попал в цель. Но вызвал на себя ответный беглый огонь. Пришлось упасть в снег и оползать в сторону под прикрытие стволов деревьев. Тем временем подранок подполз к снегоходу и начал переворачивать его, чтобы вернуть на дорогу. Мне теперь нельзя промахнуться, так как можно было попасть в снегоход и повредить его, а это была последняя надежда выбраться из этого медвежьего угла. Зарядил последним патроном ружье. Пришлось кроткими перебежками падая и петляя под пулями спуститься поближе к противнику. Тот, тем временем, прикрываясь за снегоходом, подтягивал его к просеке. Раненый уже вытащил снегоход и завел его, прячась за корпусом. Ему оставалось вскочить в сидение и подняв снежную тучу умчаться вниз по дороге. Когда он переносил ногу через сиденье, я замер и прислонив ружье к стволу дерева выстрелил. Старая двустволка не подвела и отомстила за убитых хозяев. Пуля попала в незащищенную заднюю часть шеи. Враг упал со снегохода уткнувшись лицом в снег, красное пятно расплывалось под его головой и шеей. Автомат выпал у него из руки и откатился в сторону. Я медленно сполз по стволу, силы двинуться не было. Через пару минут отдыха, я встал и осторожно перекрываясь деревьями подошел к неподвижному телу, взял оружие, патронов там то же не было. В тот момент, когда я отвлекся и отвел глаза, я у видел какое-то движение. Раненый бросился вперед, и метнул нож в меня. Я успел вскинуть руки с оружием, нож ударился о магазин автомата, прервал свой полет направленный точно в сердце и разрезав кожу на плече и улетел в снег. Раненый перекатился мне в ноги и свалил меня на снег, здесь борьба была не долгой. Все же потеря крови здорово снижает боеспособность. Мне удалось освободиться от захвата и после возни в партере зайти за спину, опрокинуть его на себя и захватить шею противника в удушающий прием. Позвонки врага хрустнули. Но и я отключился от усталости и перенапряжения.
Сознание вернулось от холода, я обнаружил себя лежащим с голым торсом на снегу красном от крови. На мне лежал еще теплый труп, руки замерзли и пальцы не сгибались. Кровь из плеча уже не лилась, а засохла, но, когда я начал двигаться опять начала сочиться. Я был в одних штанах и сапогах и очень сильно замерз. С трудом содрал куртку с трупа. Одел на себя, развернул снегоход, завел его и поднялся обратно к дому, снял с трупа, лежащего во дворе куртку и ботинки. Вниз к бане я спускался пешком, уже на морально волевых, а иногда падал и просто ехал по крутому склону прижимая к себе одежду.
Снег не переставал идти все это время, и уже занес дверь предбанника полуметровым слоем, я отодвинул снег убрал чурбак, открыл дверь в баню. Из темноты бани вылетело полено и сильно ударило мне прямо в лоб. Я мешком упал на пол и отключился.
Глава 7. Пробуждение
Очнулся я сразу от трех причин: от холода, боли в затекших руках и от неудобной позы. Я босой, в одних штанах, лежал лицом вниз в моечном отделении бани, на ледяном полу. Руки были скручены за спиной. К тому же разболелась пораненная на дне реки нога, порезанное в бою плечо. Передо мной стояли чьи-то ноги в тяжелых ботинках,
– Значит их было шестеро, – подумал я, выше ботинок я ничего не мог рассмотреть.
– Зачем вы меня похитили? -эта грозная фраза, сказанная женским голосом, как бальзам на рану. Голос был высокий и не смотря на кажущуюся грозность очень приятный. Дальше начался допрос, и не смотря на прилетевшую мне в лицо ногу, достаточно гуманный:
– Повторяю, Зачем Вы меня похитили? Где моя одежда, где мои вещи документы и телефон? Отвечай!
– Я Вас не похищал.
– Тогда как я здесь оказалась, где мы?
Я зацепился за это «Мы».
– Вы помните, как летели на самолете в Нефтегорск?
– Да. Но я не помню, как мы приземлились?
– Не удивительно, Самолет разбился в горах и в живых остались только мы с Вами.
– А Павел, где Павел.
– Я не знаю кто это, может Ваш телохранитель?
– Да где он?
– Мои соболезнования. Он погиб. – Раздались всхлипывания. – Ты врешь!!! Ты все врешь!!! – Еще раз ботинок прилетел мне в голову. Я был готов и немного убрав лицо с линии удара, смягчил удар. Нужно было выбираться из такого унизительного положения. Я резко перевернулся на бок и откатился в сторону. Наконец удалось рассмотреть происходящее. Мария стояла, нависая на до мной с автоматом в руках (автомат на предохранителе, автоматически отметил я про себя). Вид ее в мужской одежде не по росту и обуви на 5 размеров больше, с оружием в руках был комичным, и я не удержался от улыбки. А зря. Мария переставила предохранитель на стрельбу, вытерла рукой влажные ставшие злыми глаза и сказала:
– Еще дернешься – убью.
