Охранник, паля по сторонам, в испуге высунулся из-под машины, мне этого и было нужно. Один выстрел, один труп. Я немного отдышался, зарывшись в снег. А потом пополз, к уже сильно просевшему автомобилю. Выстрелов не было, если кто-то остался в живых, то его задавил кузов. Медленно вслушиваясь в воцарившуюся тишину, я перемещался вдоль изуродованной машины. На всякий случай взял в охапку труп одного из охранников и высунул его из-за капота. Тут же прозвучали выстрелы из пистолета, «Макаров», я, как всегда, считал, восемь патронов. Кто-то, на «нервяке», выпустил всю обойму причем точно в цель. Труп задергался у меня в руках. Я уронил труп, а сам быстро, не высовываясь, на четвереньках обежал авто с другой стороны. В 10 метрах в блеклом лунном свете полусидел безопасник и лихорадочно перезаряжал пистолет. Увидев меня, он направил в мою сторону ствол, но выстрелить не успел. Я первым выстрелил и прострелил ему правую руку с пистолетом. Оружие отлетело в сторону. Но за те несколько секунд пока я добежал до него, он успел быстрым движением левой руки достать нож и полоснуть себя по горлу. Кровь толчками заливала бронежилет, злые глаза остекленели. Разговора не получилось.
Глава 10. Еще один полет
Я сел в снег, содрал броник, снегом вытер лицо. Пистолет был всегда под рукой. Движения на площадке не было. Луна освещало побоище. Жуткие тени расплывались вокруг. Я встал и шатаясь подошел к Гелику. Как там моя подопечная? Гелик стоял черной вороной на снегу. Передние стекла покрывали трещины, а в лобовом стекле были заметны дыры от автоматных очередей. На всякий случай, я присел и тихо позвал ее по имени. Тишина. Не ужели погибла? Я начал лихорадочно дергать дверную ручку, В ответ раздалась автоматная очередь. Сильно треснутое стекло не выдержало, пули просвистели у меня над головой. Я отпрянул и откатился от машины.
– Совсем с ума сошла. Стрелять в закрытом пространстве чревато контузией, тем более из автомата. – Я решил оставить ее в покое и занялся поисками самолета. Ключей от ангара не понадобилось, я подсвечивая себе найденным мобильником безопасника, зашел через дыру в стене в ангар. Небольшой реактивный спортивный самолет невредимый стоял в ангаре, блестя надраенными деталями из нержавейки.
– А все не так уж плохо. – Сам летать я не умел, была одна надежда на Марию. Она утверждала, что когда-то много летала на этом самолете, но уже три года не садилась за штурвал.
Я нашел неповрежденный рубильник, включил свет на посадочной полосе и открыл ворота. Тут же раздалась автоматная очередь. Пули прошли верхом, одна из них прошила лобовое стекло самолета, вторая застряла в районе капота двигателя. Я все время не выпускал оружие из рук и был настороже. Поэтому упал, откатился в сторону и выстрелил в ответ. Стрельба прекратилась. Когда я вышел и прикрываясь Гелентвагеном осмотрел площадку, то увидел одного из охранников уползающего от светового пятна, подранок. Пришлось его добить. Я еще раз тщательно осмотрел место боя. Только трупы. Подобрал пару автоматов, несколько магазинов патронов. Оружие загрузил в кабину самолета. В это время я услышал шевеление в Мерседесе. Наконец дверка открылась, высунулось сначала дуло, потом появилась перепуганная Мария. Она ничего не слышала, и я знаками показал ей следовать в кабину самолета. Она, пригибаясь и все время оглядываясь, забралась в кабину и притихла.
Взлетная полоса располагалась чуть выше и в трех километрах от резиденции, в ложбине между горами. Подсвеченная с двух сторон она призывно звала нас в полет. Когда, после перестрелки, я собирал оружие, то заметил, как осветилось все пространство вокруг здания резиденции и несколько автомобилей, светя фарами направилось, в нашу сторону.
– Разворошили осиное гнездо. Нужно ускорятся.
Вывести самолет из ангара мешали простреленные машины. Я забрался в бульдозер, завел его, слава богу, в военном училище я получил навыки работы на спецтехнике (от танка до БТР). Мне удалось широким ковшом расчистить выезд из ангара. Я отодвинул одну из разбитых машин, перегородив ей подъезд к ангару со стороны резиденции.
Когда я вернулся в кабину, Мария сидела на полу, обхватив голову руками, и рыдала. Я подошел, бесцеремонно осмотрел ее, на лице было несколько царапин от разбитых стекол, руки и ноги были целы. Тогда пришлось дать ей легкую пощечину посадить в кресло пилота. Рыдания прекратились, в глазах полыхнул гнев.
– Ты что делаешь, гад?
– Спасаю нас. Давай заводи самолет. – Разговаривать с ней приходилось как с глухими, сопровождая слова жестами.
Я переживал за пулю в двигателе, которая могла разрушить что-то важное, но самолет завелся с первого раза. Панель приборов засветилась красивыми огоньками, двигатель мощно заурчал. Лицо Марии чудесным образом изменилось. Исчезла оборванная истеричка в мужской одежде не по размеру, появилась уверенная в себе, привыкшая повелевать не только людьми, но и любой техникой, женщина. Когда Мария начала выводить самолет из ангара, я увидел, что погоня преодолела большую часть пути и приближалась к нам.
