Задумка прекрасная, отличные костюмы, но… Танец подразумевает прикосновения. А Лея никак не могла пойти на этот шаг. С фото ей ослепительно улыбался будущий коллега в одежде популярного бренда. Зачем-то Лея сказала:
— Не слишком ли он смазлив для такого сценария? — губы были обескровлены и пересохли, от этого голос казался чужим и звучал откуда-то издалека. — Ведь там между парой должна возникнуть страсть. Ему бы больше подошло сыграть героя или какого-то принца.
Но это не имело значения. Ведь она все равно не может, кого бы там ни выбрали. Плечи девушки поникли, как будто весь груз прошлого обрушился на нее. Неужели так будет всегда, неужели она обречена навсегда быть настолько ограниченной и не брать того, что ей предлагает этот мир? Лее очень хотелось сняться, ей было интересно, но и страшно одновременно. Но страх в душе был не от нового опыта, а от опыта старого.
— О, Вы тоже это так видите? — неожиданно произнесла менеджер после некой паузы. — Я с Вами полностью согласна, но моя клиентка выбрала именно этого молодого человека. Я все-таки выскажу свое мнение на этот счет. Надеюсь, что нам удастся найти кого-то подходящего за короткий срок.
С облегченным выдохом она добавила:
— Спасибо! Нужно бы уже научиться выражать свое мнение и видение даже перед высокопоставленными людьми. А иначе, какой тогда из меня профессионал?
Лея посмотрела на эту худощавую девушку в сером брючном костюме. Глаза ее светились, на губах играла легкая улыбка. Так бывает в моменты прозрений, когда человек долго что-то не мог решить, расстраивался, винил себя, переживал, а потом раз, и все встало на свои места. И уже не мучает мысль, что с тобой что-то не так. Лея задумалась о ее словах. Действительно, нам всегда так страшно говорить честно о том, что мы думаем. Принижаем свои чувства. Как же тогда можно желать чьего-то уважения, если ты сам с собой не считаешься? В этот самый момент Лея просто не может сообщить менеджеру то, что собиралась. Как это сделать, если ей тоже страшно, но этот человек храбрится и не сдается? Поэтому свое решение о том, чтобы отказать в заключении договора, Лея уступила истинному желанию о съемке.
«5:3» пронеслось в ее уме, когда Лея увидела Кира в вестибюле агентства. Он так и не уехал, а дожидался ее. С безучастным ко всему видом Кир изучал потолок, пока девушки за ресепшн откровенно разглядывали парня. «Тут же куча моделей, они не насмотрелись еще что ли?» — с раздражением подумала Лея, приближаясь к нему. Хотя понимала, что злится только из-за предстоящей съемки, которая превратится в настоящую пытку.
Вечером они вместе отправились на стадион, чтобы Лея могла потренироваться. Счет был в пользу Кира в их безмолвной игре. И поэтому она удивлялась, почему он вообще все время ходит с ней. Ведь следующий ход должен быть ее. Тем более, завтра день рождения его мамы, и это тот редкий вечер, когда родители дома вместе. Мог бы просто остаться, она же не тащит его сюда силой.
— Куда-то собралась? — спросил Кир, пока она завязывала шнурки на ботинках.
— На тренировку.
— Ты тренируешься каждый день. Можно и отдохнуть разок.
Лея знала, что Кир теперь тоже тренировался каждый день с тех пор, как вступил в сборную. И порой после них сразу отрубался на дневной сон. Он уставал, и Лея это видела.
— Чертова упрямая валькирия, — выругался он, натянув свои кроссовки, и последовал за ней.
«Это кто еще упрямый», — подумала Лея. Как далеко он готов зайти, чтобы не уступать? Их игра «Я тебе — ты мне» уже стала топливом, которое двигало обоих к своим мечтам. И, похоже, компас был настроен только на свободу.
Пока девушка качала пресс, зацепившись за перекладины ногами и поднимая корпус навесу, к ней подошел Кир. Уже полчаса Лея пыхтела в турниковой зоне, в то время как парень исполнял свою клятву. Словно страж он стоял в тени деревьев и смиренно ждал, когда Лея закончит. Иногда его взгляд прожигал плотную черную ткань то широких штанов, которые она заправила в ботинки, то короткой обтягивающей кофты.
— Кто научил тебя танцевать?
Лея замерла, повиснув вниз головой, от неожиданного вопроса. Затем сделала еще один рывок, чтобы окончательно подняться. Высвободила ноги и залезла наверх турника, напоминающего горизонтальную шведскую стенку, парящую на четырех столбах. Лея легла на перекладины, чтобы отдышаться. И посмотрела на небо, погружаясь в единственные приятные воспоминания своего детства.
— Учительница в школе. Я подглядывала, как она танцует по вечерам, когда не хотела возвращаться домой. Однажды она заметила и спросила, нравится ли мне? Тогда и началось обучение. Я храню те пуанты, которые она мне подарила, — и Лея улыбнулась, чувствуя снова то тепло и детский восторг от подарка. — Мне было двенадцать. С тех пор нога так и не выросла. Да и хорошо, потому что на другие у меня не было денег. Екатерина Юрьевна единственный человек, которому было до меня хоть какое-то дело. Так она меня обучала до самой смерти…
