– Если хочешь хоть что-то из себя представляясь, вкалывай, как проклятая. Только слабаки жалеют себя. Никогда не давай себе спуску. И помни, что нет предела совершенству. Можешь идти, – она отвернулась, показывая мне, что я больше не представляю ровным счетом никакого интереса.
На улице было облачно и прохладно, почти также, как на душе. Лавочка приняла мою одинокую фигуру, скрючившуюся и затравленно уставившуюся в пустоту. Северский обещал забрать меня через час, но было еще слишком рано, и до его приезда мне предстояло взять себя в руки, чтобы не показать жалкой и уничтоженной, и загнать вглубь себя съедающие меня мысли и не показывать боли.
Однако машина подъехала почти сразу, а из нее, к моему удивлению, вышел совсем не Северский, а какой-то безликий дяденька в костюме, скорее всего водитель; приглядевшись, я поняла, что машина, хоть и была похожей, но всё таки принадлежала совсем не Марату. А мужчина, тем временем, приблизился ко мне и заговорил.
– Зинаида Шелест? – вопросительная интонация заменила непоколебимое утверждение, однако, он молчаливо дождался моего едва заметного кивка, и лишь потом продолжил, – Прошу вас, следуйте за мной, – указал он на машину, которая вызывала во мне лишь чувство опасения. Если ее прислал Северский, то почему не написал об этом; если же нет, то вставал вопрос о том, в какую сторону кричать караул, и смогу ли я запомнить номера прежде, чем окажусь в непроницаемом салоне?
– Вы от Марата? Если нет, тогда объяснитесь, – встала я напротив мужчины в позу, с надеждой, что он понял по ней, что я не собираюсь сдаваться просто так.
– Девушка, – улыбнулся он тонкой профессиональной улыбкой, – Не бойтесь. Один
И я, точно укушенная безропотностью, с некоторой долей любопытства последовала за ним, даже не пытаясь убеждать себя, что так поступают только наивные глупышки из кинематографа. Потому что, когда всё идет не по плану, жизнь становится самым настоящим фильмом, и ты перестаешь завидовать любимым героям, которым, оказывается, не так-то и легко переносить в одиночку страдания. Это красиво только в рамках экрана, когда кадры сменяются слишком быстро, чтобы успеть заскучать, а на смену им приходит негаданное счастье. На деле, только эта опасность и может на некоторое время спасти тебя от горя, поэтому ты, даже не зная наверняка, что с тобой ничего не случится, всё равно идешь ей навстречу.
А потом, спотыкаясь о собственное любопытство, недоверчивым взглядом смотришь на Бориса Демидова, и не веришь своим глазам.
– Привет, – необычайно дружелюбно скалится акула бизнеса и хлопает рядом с собой ладошкой, – Присаживайся, Зина.
И в то время, как один из самых именитых бизнесменов города ведет себя, как мой старый добрый дядюшка, что никак не вяжется с его дорогим костюмом, парфюмом, водителем и прочим, я мысленно, и, скорее всего, даже внешне, недоумеваю и ошокирываюсь. Словосочетание «очень серьезный» не до конца описывает явление в лице Бориса Демидова но мою голову. А то, с каким интересом он на меня смотрит, и вовсе попахивает шоу «необъяснимо, но факт», или чем-то подобным.
Благородное лицо, которое смотрит на меня, едва я оказываюсь в салоне, кажется смутно знакомым и до боли на кого-то похожим своими аристократическими чертами. И чуть позже до меня доходит, что передо мной отец Васи, моего бывшего парня, который, как он сам сказал в последнюю встречу, был решительно настроен меня вернуть.
Слишком решительно, как по мне. Я и не предполагала, что парень осмелится на такой отчаянный шаг, как обратиться к собственному отцу, чтобы силой его влияния склонить меня к желаемому результату.
– Ну, давай знакомиться, меня зовут Борис Дмитриевич, – протянул он мне руку, которую пришлось пожать, попутно отвечая; было достаточно странно представляться друг другу, поскольку мы и так знали эту информацию. Но официальная часть также важна для разговора, как тамада для свадьбы – что-то должно разогреть людей и приготовить их к последующим шокирующим событиям.
– Как ты наверняка знаешь, я являюсь отцом твоего парня, – на этих словах он хитро прищурился, а я робко, но уверенно возразила.
– Мы с ним больше не вместе, – и увидела в ответ сначала искреннее недоумение, а затем и удивление. Похоже, Вася не успел посвятить отца в произошедшие события, если вообще собирался. В таком случае, возникал вопрос какой статус был у Эльвиры Тихомировой? Если, конечно, в семье Демидовых не рассматривается практика девушка номер один и девушка номер два.
