Я выключил музыку, и на меня наконец-то обратили внимание. Софа тут же повисла на мне, а Шелест виновато потупилась, видимо, смущенная тем, что без моего ведома оказалась в этой квартире.
Как же, а то я не знал, кто был тому виной.
– Браатик! – визжала от восторга Софа, отчаянно пытаясь превратиться в мартышку и облюбовать меня, точно банановое дерево, – Говорят, я выросла и стала намного выше! Ты больше не должен звать меня мелкой!
– Может быть тогда жирафом?
– Ээй! – закрыла рукой мой хмык сестра и с надеждой посмотрела на Зину, – Он просто невыносимый! Ты знаешь, Зина, я думаю, что могу найти тебе более подходящего парня, у меня на примете есть…
Настала моя очередь затыкать ей рот. Софа для приличия побрыкалась, а потом успокоилась и отскочила в сторону.
– Кто-то еще недостаточно взрослый, чтобы лезть в чужие дела, – пригрозил я сестре, попутно любуясь тем, как Зина несмело являет миру свою улыбку. Софа показала мне язык и прыгнула за Шелест, игнорируя саркастично поднятую бровь.
– Кто-то слишком скучный и вяленый!
– Мелкая!
– Ну, братик! Ну, Зина, сделай что-нибудь! Ты же мой друг?!
Зина только еще шире улыбалась и старалась не упасть, участвуя в флешмобе «стань деревом для Софы». Пришлось отодрать пискливое существо от подрагивающей от смеха девушки и усадить на кровать, пообещав связать руки, если она снова начнет чудить.
– Ну капец вы скучные, ребята! – нудила она, впрочем, больше не делая попыток к борьбе, – Смотрите, какие мне плакаты пришли, вот с кровушкой, вот с вампирами… Жизненно!
Мы с Зиной переглянулись и единодушно встали на сторону добра. Я даже предложил помощь в нахождении экзорциста. Но добрый порыв был высмеян и утонул в потоке неясных ругательств и комментариев со стороны зла. Как ни странно, неиссякающий поток перескакивающих с одной на другую мыслей, был как будто необходим мне и Зине, для того, чтобы расслабиться и забыть и проблемах, в которых мы погрязли. Софа без ведома клеила наши рубцы и мастерски игнорировала опустошенную Шелест и злого меня. Однако, оказывается кто-то и правда подрос за последние месяцы.
– Маратик, а почему это ты Зину такую грустную одну бросил? – между прочим спросила она, а я кольнул глазами тут же подобравшую все свои расслабленные мысли Шелест, которая поспешила укрыть их за привычным ей заслоном. Что-то мне подсказывало, что знакомство с бабушкой Мармеладовой прошло не так удачно, как ждала Шелест. И, похоже, она еще не знала того, что знал я.
– Глупости, – поспешила в привычной манере отрешиться Зина, – Просто задумалась…
– Мммм, длинная лапша на моих ушах, – съязвила Софа и прищурилась в сторону Зины, – Такая же, как те слезы, что ты прятала в своих глазах, – она недовольно покачала головой и смерила меня неожиданно осознанным недовольным взглядом, правильно полагая, что мне не понравилось все, что я услышал, – Чего творишь? – замотала она руками, когда я за воротник толстовки выставил ее за дверь.
– Иди, помоги маме накрыть на стол.
– Вообще-то это моя ком…, – я закрыл дверь и повернулся к Зине, которая виновато прятала глаза в многочисленных предметах, наполняющих логово сестры.
– Как ты? – поинтересовался я.
– Нормально, нет, четно, Северский, всё у меня хорошо. Твоя сестра выдумщица.
– Как и ты, – я приблизился к Зине.
– Северский…
– Марат.
– Марат, – Зина облизнула губы, – Все так, как и должно было быть. Глупо полагать, что я смогла бы…
– Что, ожидания оказались выше неминуемой реальности?
– Точно, – недовольно сморщилась она и потерла виски, – Мне ясно дали понять, что я ничего из себя не представляю, и лучше бы вообще никогда не прикасалась к инструменту. Так что мне как раз подходит игра ради игры в одиночестве где-то на задворках города в захудалом театре.
– И ты так просто сдашься? – смерил я ее взглядом, уловив те самые «длинные» слезы, застывшие в уголках темных глаз.
– А что ты предлагаешь? Биться о нерушимые стены? Разбивать гордость о минуты позора, делая вид, что все хорошо? – завелась девушка, всем своим непривычно раздраженным видом показывая, как она расстроена, и как больно ей осознавать свое фиаско.
– Не лучше ли закрыться в куполе и ничего не делать?
– Да, вот именно… Что? – уставилась она на меня, осознав, что я выстроил чуждую ее мыслям тактику.
– Будешь и дальше молча страдать от собственного невыраженного потенциала, боясь критики? Думаешь, твоя гордость научится жить в мире с сожалениями об упущенных возможностях?
– Их нет, возможностей нет.
– Один промах и ты уже ни на что неспособна. Хочешь, чтобы тебя пожалели. Трусливо убегаешь от проблемы вместо того, чтобы ее решить. Ты снова потрясающе неблагодарна.
– Я и не просила о помощи.
– Но ты ее приняла. Будь добра соответствуй чужим ожиданиям.
Не выдержав напора девушка спасовала и опустила глаза, торопливо смахивая слезы с подрагивающих ресниц.
