– Он хотел нас убить! Ты видел?!! – Всхлипнула Афина.
– Если бы он хотел нас убить, радость моя, он бы нас определенно уже убил, – рассудительно возразил Григорий.
– Я замужем за занудой, – нашла в себе силы улыбнуться Афина.
– За реалистом! И как реалист я тебе говорю: сейчас мы должны разделиться.
– Что–о?!! – Красивые глаза Афины округлились.
– Разделиться, – твердо повторил Григорий. – Ты идешь в грузовой отсек, там находишь ящик с гранатометом, этот ящик открываешь, достаешь гранатомет и внимательно читаешь инструкцию. А я в это время постараюсь взлететь.
– Постой… Но в том случае, если ты благополучно взлетишь, гранатомет нам не понадобится. Ведь так?
– Так–то так… Зато если не взлечу – станет последней надеждой.
– Как–то всё мрачно.
– Мрачно будет, если ты гранатомет не найдешь.
Они разошлись – каждый в свою сторону.
Афина со всех ног неслась по гулкому осевому коридору.
Григорий, которому бежать было ближе, с маху плюхнулся в кресло первого пилота и сразу включил всё, до чего мог дотянуться – даже кофеварку и освещение бардачка второго пилота.
Бодро затарахтели вентиляторы, топливные насосы втолкнули в тракт ДТ–фабрикатора первые четыре ведра дейтерия и трития.
«Эйлер» готовился к взлету по экстренному протоколу.
Это означало, что уже через две минуты на нижнюю группу дюз будет подано зажигание.
Но и синий инопланетянин не медлил.
Как показали Григорию камеры бокового обзора, шива в синем панцире, вооружившись парой страховидных серебристых бластеров, четырьмя свободными конечностями ввинчивал в их казенные части черные шланги. Вид этой амуниции не предвещал ровным счетом ничего вегетарианского…
Предусмотрительно отойдя на два своих гигантских шага назад, инопланетянин выстрелил. Карминно–красная вспышка облизнула борт «Эйлера». Заверещал парсер.
– Аварийная тревога! Потеря герметичности четвертого отсека! Целостность обшивки нарушена, оценочная площадь повреждений два квадратных метра!
Не обращая внимание на это печальное сообщение, Григорий закричал в рацию:
– Афина! Любимая! Если ты меня слышишь, постарайся где–нибудь спрятаться! Сейчас я приду за тобой!
Григорий отменил взлет – всё равно парсер не допустил бы запуска двигателей при негерметичном корпусе – и, отстегнув фиксирующие ремни пилота, со всех ног бросился в корму.
«Эх, надо было сматываться отсюда вместе со всеми», – промелькнуло у него в голове.
Инопланетянин выстрелил еще трижды.
Григорий уже не видел этого. Но знал, что означает это адское шипение.
Григорий Болотов не считал себя храбрецом. И когда его отец–генерал после возвращения Григория со срочной службы предложил ему всерьез вступить на военную стезю, он с негодованием отверг это предложение как нелепое. «Я настоящий трус, папа! Тут не о чем говорить!» – кричал Григорий отцу, глухо ворчащему про семейные традиции.
Никаким особенным трусом он, конечно, не был. Просто очень уж любил математику и тишину кабинета. Но вот когда синий инопланетянин начал жечь обшивку его драгоценного «Эйлера», Григорий вдруг почувствовал, что питает к чужаку настоящую ненависть полноценного бойца–десантника и готов голыми руками оторвать нахалу его синюю башку. Надо же, какая скотина! Да знает ли он, этот синий, сколько «Эйлер» стоит? И вообще, в каких это инопланетных законах написано, что можно ломиться в чужой звездолет?! Пугать чужих жен?!
В общем, кровь Григория бурлила от адреналина. И если бы отец–генерал увидел в эти минуты своего сына, он бы не сдержал улыбки законной гордости…
На крыльях новообретенной воинственности Григорий влетел в грузовой отсек, озаренный тревожным мерцанием аварийных ламп.
Он сразу же приметил Афину.
Та вжалась в противоположный Григорию угол просторного ангара, плотно заставленный контейнерами и кварцитовыми аквариумами с аридотевтидами (Григорию не верилось, что они ловили их всего–навсего перед этим рассветом. Казалось – трое суток назад!)
В руках у Афины был красный топор с пожарного стенда.
Лицо ее, мокрое от пота, было одновременно и свирепым, и прекрасным особой неолитической красотой.
– Если тебя такую сфотографировать, получится неплохая проба для плаката «Не зовите Русь к топору», – пошутил Григорий.
Однако Афине было не до шуток.
– Тише! – Отрывисто бросила она. – Он уже ломится сюда!
Григорий кивнул, лихорадочно озираясь: где же этот чертов гранатомет?!
Оказалось, оружие находилось в одном шаге от него. Григорий – как будто полжизни только тем и занимался – с легкостью отбросил защелки, открыл крышку и вытащил тяжеленную трубу на свет божий.
– Сим победиши! – Провозгласил он, потрясая добытым.
При виде гранатомета Афина приободрилась. Она отставила топор и принялась приглаживать взъерошенные волосы – пряди–синусоиды летели в разные стороны, словно змеи на голове мифологической Медузы Горгоны…
Стоило Афине закончить с прической, как легкая дюралевая переборка, служащая правой стеной транспортного отсека, была пробита кирасой инопланетянина.
Вслед за тараном в отсек проникли три конечности.
Они взмыли к потолку и обвили балки поперечного набора.
