Наверное, он проснулся на пару минут — когда я отошла налить себе кофе. Чистые простыни были забрызганы кровью, его грудь, халат медсестры и стена тоже. Он решил проверить, что будет, если он повернет зеленый винтик от штуковины, вставленной в тыльную сторону его ладони (этот винтик блокировал трубку, идущую в вену). Что эта штука делает, выяснили мы все. В новую палату я явилась с видом зомби, а он был похож на мою свежую жертву. Медсестра извинялась за то, в каком кошмарном виде прибыл ее пациент.
Я никогда раньше не бывала в палатах для больных, нуждающихся в уходе. Это было настоящим потрясением. Сюда кладут тех, кто может обойтись без персональной медсестры, которая положена в интенсивной терапии. Два соседа Ричарда дышали через трубки, вставленные в горло, а один бедняга вообще лежал здесь уже восемнадцать месяцев.
Сестры здесь были шумные и разговорчивые. Сразу было понятно, что ты среди людей, которые любят свою работу.
Ричарда это путешествие озадачило.
— Извините, я тут напачкал, — сказал он.
Он всегда смотрел на меня, когда искал поддержку. Хотя я не уверена, что он понимал, кто я такая.
На Би-би-си дали машину — забрать родителей Ричарда из нашего дома и привезти в Лидс. Энди с Андреа поехали забрать своих детей, но собирались вернуться как можно скорее. Ник планировал вечером поехать за своей женой Амандой и дочками.
Ричарду слали море цветов, открытки. Это было просто удивительно.
— Знаете, мы эту дверь заперли, — сказала мне медсестра, показав на дверь в отсек Ричарда. — Боимся, как бы журналисты сюда не полезли.
Ричард стал горячей новостью, и никто толком не знал, как он себя чувствует. К счастью, под вечер приехал помощник Ричарда Стюарт Росс и предложил сделать заявление для прессы — рассказать о состоянии Ричарда. Мне было очень приятно рассказать ему, как Ричард прогрессирует.
Всякий раз, когда Ричард бодрствовал, мы спрашивали его, помнит ли он, что произошло. Он знал, что находится в больнице, но не понимал почему.
— Дорогой, ты попал в аварию, — объяснила я.
— Правда? — вяло спросил он. — И здорово было?
— Впечатляюще.
— Да? — Его внимание переключилось на медсестру, которая несла чашку чая. — Мы можем попить чаю?
— Сейчас принесу, — сказала я.
— Спасибо, — улыбнулся он мне. Он был чересчур вежлив. Разговаривал со мной как с посторонним человеком. Переезд его утомил. Взгляд его стал стеклянным.
С минуты на минуту должны были появиться родители Ричарда, и я очень надеялась, что Ричард до их приезда не заснет. Зашел Энди, предупредил, что сам их встретит. Он боялся, что они начнут кого-то винить в том, что случилось с Ричардом. Мы обсудили эту проблему с Ником и решили, что такого быть не может. Энди вместе с нами прошел все круги этого ада, и он никоим образом не был виноват в аварии, хотя и считал, что должен за это отвечать.
Приехали родители. Ричард сидел в кровати, улыбался, шутил. Отец с матерью нарадоваться не могли. Только через три минуты стало ясно, что он не помнит того, что было только что. Он спрашивал родителей:
— Вы приехали на машине?
Они объясняли, что их привез водитель, а Ричард, хлебнув чаю, снова спрашивал:
— Так как вы сюда добрались?
Мы ходили по кругу. Я предупреждала всех, кто его навещал, что такое бывает. Если разговор касался прошлого или планов на будущее, Ричард мог сосредоточиться, и казалось, что он уже пришел в себя. Так было, когда к нему заехал директор Би-би-си Марк Томпсон.
Ричард об этом визите забыл начисто, но я его не забуду никогда. Марк приехал в Лидс на какую-то конференцию и не мог не навестить Ричарда. Энди метался по больнице, хотел, чтобы все было в лучшем виде, и директора мы встретили подготовленными. Ричард сидел, улыбаясь, в кровати, живо обсуждал с Марком будущее программы. Мне очень хотелось вмешаться и сказать: «Может, по его виду это и не заметно, но у него мозговая травма. Так что все это — просто спектакль, честное слово!»
Ричард был великолепен, и Марк в коридоре сказал, что просто потрясен. Я вежливо кивнула, хотя на душе у меня было неспокойно.
Когда я вернулась, Ричард оживленно болтал с родителями. И вдруг сник. Они сразу все поняли. Едва за ними закрылась дверь, Ричард заснул. Я спустилась вниз позвонить.
Я попросила Элю привезти в воскресенье Иззи и Уиллоу в Лидс. У Иззи только что был день рождения. Дома собрать гостей не удалось, и мы решили, что устроим Иззи праздник в гостинице, после того как она навестит папу. Не этого она ждала на свое шестилетие.
Медсестры решили перевести Ричарда в соседнюю комнату. И тут в палату заглянул Джеймс Мэй.
— Извините за вторжение… На Би-би-си позвонили из одной газеты и сказали, что в начале года Ричарда на три месяца лишали прав. Это ведь неправда? — спросил он.
— Разумеется, неправда! Откуда они взяли эту чушь?
— Я так и думал, — улыбнулся Джеймс.
Часа в четыре дня, уже в новой палате, я сидела рядом с Ричардом, и вдруг он сказал:
— Спасибо тебе. Ты — просто чудо.
— Спасибо, — ответила я.
— Но мне пора, — смущенно продолжил он. — Мне надо домой, к жене.
Это было ударом ниже пояса.
— Дорогой, я твоя жена!
