Жизнь – огромное полотно, сотканное из множества маленьких кусочков, череды этапов, набора неопределённостей. Исход неопределённости – в следующем шаге. Каким будет этот шаг? Кто знает… В особенности – стоя на краю своего жизненного "кусочка".
– Эй! Чего забыл там? Давай спускайся! Тебе жить надоело?!
Кевин не обращал внимания на орущих снизу людей. "Истерички" – подумал он, продолжив стоять как ни в чём не бывало на краю девятиэтажного офисного комплекса.
Прохожие же не унимались:
– Брось, парень! Не глупи! Подумай о близких!
Утро на крыше многоэтажки вдвойне прекрасно в безоблачную летнюю пору. Есть чем полюбоваться перед тем, как этому волшебному уединению наступит конец. Кевин надеялся, что в шесть утра здесь его никто не побеспокоит и позволит насладиться всей прелестью беззаботного умиротворения в полном одиночестве.
Но увы. Не один он имел привычку вставать с утра пораньше. Мистер Библз был такой же ранней "пташкой". То ли в силу возраста, либо из-за банальной привычки, а может просто потому, что работал дворником и практически каждое утро, когда путь к выходу из дома не преграждало адское похмелье с заторможенной моторикой, жуткой головной болью и трясущимися руками, выходил очищать улицы своего района от скверны минувших похождений местных ночных "урдалаков".
Именно он стал тем самым нарушителем покоя кажущегося столь хрупким внутреннего мира Кевина. Заметив, как мужчина стоит на краю здания, слегка пошатываясь на ветру, мистер Библз искренне заволновался. Об истинных причинах его беспокойства никто и никогда доподлинно не узнает. Был ли это страх за судьбу человека, либо переживание за сверхурочную и малоприятную работу – неизвестно. Но в тот момент он начал бегать из стороны – в сторону, пытаясь найти кого-либо ещё, кто помог бы вразумить отчаявшегося бедолагу, либо хотя бы разделил со стариком бремя созерцания размазанного по асфальту "жаворонка".
Внимание же Кевина было направлено к линии горизонта, на которую открывался прекрасный вид с той крыши. "Удивительно, что я не обращал на это внимания раньше. Столько красоты проносится мимо, а мы даже не замечаем этого…" – заворожённый мужчина был пленён великолепием солнца, только начинающего свой путь к зениту, пробуждая город от ночного анабиоза.
Тем временем, мистер Библз что-то кричал, но это "что-то" было малоразборчивым "месивом" из старческой одышки, изношенных бронхов и немощных голосовых связок. Зато его паническая активность стремительно собирала вокруг себя прочих неравнодушных утренних зевак, проходящих мимо. Кто-то оставался и кричал что-то вместе со старым дворником, кто-то качал головой и проходил мимо, кто-то смеялся и также молниеносно пропадал из виду.
Кевин оставался невозмутим. Лишь резкий порыв ветра смог вывести его из состояния абсолютной отрешённости. Тело бросило вперёд, но мужчина успел схватиться за торчащую рядом спутниковую антенну и устоять. Одновременно с этим по кричащей внизу толпе пронёсся вздох беспокойства, сменившийся "волной" облегчения. Зрители были рады, но всё равно предусмотрительно отошли в сторону. Кто знает, сколько литров жидкости в Кевине? Никто. Так что предосторожность имела смысл. Вряд ли кому-то хотелось потом отстирывать вещи от кусочков человеческой плоти, да брызг крови.
Солнце, тем временем, поднималось всё выше.
– Эй! Ну же, спускайся! Не глупи! Давай, слезай! – череда фраз, смысл которых был до безобразия одинаков, сливалась в единую информационную "кашу". Тень, отбрасываемая соседними домами, не позволяла разглядеть с высоты выражений лиц тех, кто так рьяно изображал беспокойство по поводу судьбы Кевина. Один только мистер Библз уже не кричал, а названивал всем, кому только можно – в полицию, медикам, пожарным, даже одна из похоронных служб уже была в курсе, что в скором времени подвернётся "халтурка".
Пейзажи же, по мере движения солнечной "колесницы", обретали всё новые и новые краски и очертания, становясь всё чётче, ярче и выразительнее.
"Определённо, это стоило того, чтобы увидеть своими глазами. Пусть и на столь короткое мгновение…" – Кевин продолжал осматривать залитые светом окрестности, игнорируя подъехавших полицейских и службу спасения.
– Кевин? – дверь на крышу открылась и перед возмутителем спокойствия оказался мужчина с рюкзаком и набором альпинистского снаряжения. – Что тут происходит? Я что-то пропустил? Кто все те люди внизу? Ты что натворил?!
Кевин улыбнулся, взглянул ещё раз вниз и ответил с ноткой иронии в голосе:
– А чёрт его знает. Должно быть, никто из них прежде не видел, как мы моем окна.
Только что прибывший напарник засмеялся, продолжив разбирать вещи и готовить оборудование для работы. Он предполагал, что подобная шумиха потребует от них объяснений.
– Ты же понимаешь, что будут вопросы? Чего добиваешься?
– Плевать. Не впервой. Специально пришёл пораньше. Чувствую себя живым в такие моменты. Странно, что в это время кто-то вообще обратил внимание. Тут, оказывается, так красиво поутру… Но да ладно, давай начинать, солнце уже взошло.
