А устраивать придется – девочки слабы, водную дорогу переносят плохо. Укачивает быстро. Спать на якоре – для них не лучший вариант. Здесь к тому же и другие плюсы имеются. Остров густо порос кустарником, в центральной части можно разводить огромные костры, и вряд ли с берега огонь кто-то заметит. Еще здесь полным-полно воды, причем чистой и холодной. Запасы дровяка должны остаться, а если нет, то можно от баррикады сушняка натаскать. Бамбуковые бочонки с древесным углем не бесконечны, да и мало их, чтобы с такой частотой горячую пищу готовить. И еще кокосами разжиться не помешает.
В общем, сплошные плюсы. Минус лишь один – остров уже может быть занят. Столь хорошие места надолго без хозяев не остаются.
Дина, внимательно прислушиваясь к чему-то, доступному лишь ей, в итоге сказала, что остров чист. Но тут же опровергла свои слова, добавив, что одиночного дикса, при условии, что он спит, ей трудно почуять даже за пару сотен шагов – куча людей рядом вызывает что-то вроде помех, заглушающих слабые сигналы. Так что, по-хорошему, надо бы держаться настороже.
Могла бы и не добавлять – и без того держались. Макс уже начал опасаться, что из-за постоянной привычки оглядываться на затылке начнет прорезаться третий глаз. Хотя почему опасаться? Радоваться такому приобретению надо – шея станет меньше уставать.
Логично предположив, что наилучшим укрытием для тварей будет брошенный поселок, Макс, взяв Кирпича, отправился разведать тамошнюю обстановку. Остальные ждали их в лодках с веслами наготове – пара взмахов, и с берега уже никто не допрыгнет.
Не так давно Макс, загибающийся от жажды, из последних сил плелся за болтливым мальчонкой, в надежде, что где-то там, в конце этого осточертевшего пути, его наконец напоят хоть чем-нибудь. Что конкретно ждет впереди, он не знал, да и думать в тот момент мог лишь о воде.
Сейчас история частично повторялась – он не хотел пить, но тоже не знал, что ждет его впереди, в брошенном поселке. Мертвые хижины и запустение – или, быть может, орда просыпающихся тварей. Дина уверяла, что обычных людей ощущает гораздо лучше, но мало ли – она уже не раз ошибалась, так что и готов сбрасывать со счетов тоже нельзя.
Вот и баррикада. Проход пуст – никем не охраняется. На вышке тоже никого. Но это еще не показатель.
Осторожно, держа оружие на изготовку, миновали укрепления.
– Свежих следов не видно, – тихо заметил Макс.
– Ага. И ветер сюда не задувает. Значит, после дождя никто не выходил и не заходил.
Уже легче. Вряд ли противник настолько коварен, что несколько дней не высовывал нос отсюда, карауля неосторожных гостей.
Хижины целы, только навес возле кухни завалился. Не похоже, что это последствия бури, – он и не такое выдерживал. На перебитой опоре следы рубки – дело человеческих рук. Свои поломали, когда уходили? Вряд ли. Скорее кто-то из готов, добравшись до поселка и никого не найдя, выместил злость на ни в чем не повинном сооружении.
Кирпич подтвердил подозрения Макса:
– Черные напакостили. Вообще-то у нас в отрядах ломать имущество запрещают, но отдельные случаи бывают. Вот это как раз такой. Будь все вдребезги разнесено – значит, точно не они, а залетные – никто не останавливал.
– Залетные?
– Да всякий народ по архипелагу шастает. Слыхал, что на готов иногда нападают лихие ребятки?
– Было дело.
– Шайки. Иные вроде партизан – лютые, но правильные ребята, а другие – шваль позорная. Мало их, но встречаются. От готов хоть одна польза: что не дают таким спокойно размножаться. Когда появляются полные отморозки – это очень хреново, на чьей бы стороне они ни были. Так… вроде чисто все.
– Штаб не проверили.
– Вы эту штуку так называете?
– Да. Там как раз воды полно. Ледяной.
– Ну, давай проверим этот бугор на тушке «Звезды смерти». И заценим.
Ни диксов, ни готов, ни кого-нибудь еще в штабе не оказалось. Формы для льда валялись на полу переломанными – похоже, их кто-то растоптал, – стол опрокинут, лавки раскиданы. Но водяной пар, как и прежде, конденсировался на холодных пластинах. Несмотря на разгром, остались несколько чашек из кокосовых орехов, и вскоре Макс с наслаждением пил ледяную жидкость.
– Какой кайф! – причмокнул Кирпич.
– Только пей мелкими глотками. У нас простуды и пневмония были частым делом.
– Не учи, и без тебя тяну будто удава за хвост. Девчонкам надо осторожно давать, и не такую холодную. Слабые совсем. Хотя быстро очухиваются. Заметил?
– Здесь у народа второе дыхание открывается.
– Тоже верно – жить охота всем. Наташка, думаю, скоро отойдет совсем. Она крепкая. В смысле не дылда плечистая, а характер правильный. Прикинь: смотреть день за днем, как народ вокруг губят, своими руками ломать кости, оставшиеся от подруг, потом завалить матерого дикса и сидеть потом хрен знает сколько на пальме, глядя, как внизу кого-то жрут. Другая бы свихнулась пять раз от такого. Молодец она.
– Согласен. Здесь слабые быстро гибнут, а те, которые выживают, часто очень сильными становятся. Крепкими. Она из таких.
– И как она тебе?
– В смысле?
– Ну… Мне вот ничего. Симпатичная. Рыженькая, смешная. И веснушки прикольные.
