— Мне очень хочется верить, что мы сумеем отбить нападение проклятого врага, посягнувшего на свободу нашего королевства, — продолжал Джефри. — Но я не могу обещать, что мне удастся вернуться с поля брани живым.
— Ах! — воскликнула госпожа Креме. — Как вы допускаете мысль, что не вернетесь ко мне! По мне, так эта мысль просто чудовищна! Вы храбры, молоды и, думается, обладаете должным умением, чтобы уцелеть в бою…
— Но в сражении возможно всякое, — перебил ее жнец. — Неужели вы этого не понимаете? Случайная стрела может решить все.
— И все-таки, граф, я полагаюсь на ваше слово, — твердо заключила госпожа Креме. — Если вы пообещали, я буду ждать.
С этими словами она присела в реверансе и направилась в другой конец зала.
— Докучливая барышня, не находите? — сощурившись, сказал барон, доселе молчавший.
— Да, есть в ней что-то такое, — осторожно согласился Джефри.
— Не стоит лишних разговоров, граф, — подмигнул ему Гудкенд. — Я вас прекрасно понимаю. За молодой вдовушкой Креме приударили многие, но после смерти ее мужа не всякий смог отыскать дорогу к охладевшему сердцу. Она слишком любила графа… ах, как же ужасно, что его не стало! Ему было всего лишь пятьдесят!
— Вы думаете, мне удалось отыскать эту самую дорогу? — так же осторожно поинтересовался жнец.
— Конечно же, да, мой добрый друг! — воскликнул барон. — Иначе с чего бы ей самой подходить к вам и напоминать о ваших письмах? Она могла бы просто проигнорировать вас…
— Я много кому писал…
— Мне в том числе. Но ваши письма ко мне, думаю, были… м-м-м… не столь откровенны в отличие от тех, что предназначались госпоже Креме!
— Да уж, наверное. — Джефри вновь изобразил улыбку. То ли он был актером от Кваруса, то ли здесь никто просто не обращал внимания на деланую наигранность, но барон — по крайней мере! — подвоха не распознал.
— Многие молодые дамочки хотели бы увидеть вас лично, — сказал Гудкенд, подмигивая убийце. — Насколько мне известно, здесь велось очень бурное обсуждение ваших… м-м-м… мужских достоинств.
Джефри невольно залился краской.
Монжер говорил об этом. Скайлз был тот еще ловелас — настоящий сердцеед, который перво-наперво усвоил, что женщины любят ушами, и прекрасно пользовался этим. Конечно, нашептать каждой, что она — самая распрелестная из всех, он не мог, но вот разослать письма с такими пассажами * чтобы даже самой рьяной затворнице захотелось прочесть его послание вслух и восхититься кавалером, он таки умудрился.
— Я бы предпочел оставить этот вопрос, — сказал жнец. — Все-таки я прибыл на ваш званый ужин не для этого. Мне бы хотелось пообщаться прежде всего с вами.
— О, это просто великолепно! — воскликнул барон. — Давайте же скорее выпьем за нашу встречу!
Они пригубили вина из поднесенных девушкой бокалов.
— Признаться, я рад, что мое знакомство с высшими лицами столицы началось именно с общения с вами, — позволил себе комплимент Джефри.
— То же самое, мой дорогой друг, — подмигнул ему барон, — могу сказать и о вас. Еще по вашим письмам я понял, что вы — отличный собеседник. Позвольте же поднять этот кубок за ваше здоровье!
С этими словами Гудкенд взмахнул позолоченным бокалом и осушил его в мгновение ока.
— Однако же, — сказал жнец, когда барон несколько пришел в себя, — мне не слишком радостны обстоятельства, которые свели нас с вами.
— Право же, бросьте, — поморщился барон. — Я бы все равно устроил этот ужин. Мне совершенно наплевать — да простятся мне эти слова! — стоит ли у наших стен неприятель, движется ли к ним или его вовсе нет. Главное для меня — это то, что люди, подобные вам, не страшатся оказаться в Роузене, как в западне.
— Если это понадобится, — осторожно произнес Джефри, — я готов биться за Зейд до последней капли крови. И, как я уже говорил, собираюсь присоединиться к ополчению.
— Вы настоящий герой! — воскликнул барон насмешливо. — Теперь я точно знаю, что в вас нашли все эти дамы!
— Я говорю серьезно, — возразил Гудкенду жнец. — Это отнюдь не бравада!
И откуда он только набрался этих слов — «бравада», «отнюдь»?
— Ну, конечно же, вы говорите серьезно, — подмигнул ему Гудкенд. — Но не думали ли вы, милостивый государь, что при воцарении неприятеля у королевства появится шанс начать все заново?
— То есть?
— То и есть! Не думали ли вы, что смена власти в стране может сыграть важнейшую роль в становлении нашего государства?
— Я вас не понимаю, — честно признался Джефри.
— Ну как же? При новой власти старые законы окажутся попросту не нужны. Новые правители — новые законы, так ведь? И, мне кажется, это заставит королевство отказаться от старой роли.
— Старой роли?
— Сейчас мы всего лишь большое королевство. Мирное королевство, которому не нужны склоки ни с Жейсом, ни с Логвиндором. Но при новом короле мы можем стать теми, кто не просто заключает союзы, а теми, кто правит. Жейсцы и логвиндорцы и так боятся нас. Но мы должны повелевать ими, а не просто позволять им жить. Мы должны подчинить их, и вот тогда…
— Барон, а не хотите ли вы немного подышать воздухом? — перебил его Джефри.
