– Стой, – командует Брайан и указывает мне под ноги. – Камни видишь? Клади в карманы.
На земле лежат булыжники. Они утянут меня за собой. На этот раз он хочет быть уверен, что я мертва. И что мой прыжок точно будет выглядеть, как самоубийство.
Я наклоняюсь и поднимаю с земли первый камень. Он, скользкий от дождя, едва не вываливается у меня из рук.
– В карман.
Я подчиняюсь. Шрам на руке отчаянно чешется. Я избавилась от татуировки, но это не помогло. Да и как помогло бы? Я Дейзи, нравится мне или нет; я сделала то, что сделала, и теперь придется заплатить.
Но какой ценой? Неужели вот так?
– А Моника? – спрашиваю я. – А Гэвин? Даже если меня не станет, тебе ни за что не скрыть убийство. Разве что и их убить.
Он улыбается – жестоко и криво.
– О, за них не беспокойся. Моника поймет, чем ей это грозит, и вернется ко мне. Что же до Гэвина…
Он оставляет фразу висеть в воздухе. Я гадаю, что он собирается сделать. Сжечь Блафф-хаус вместе с ним? Я бы не удивилась. Вывез же он беднягу Элли на торфяники и бросил там для острастки – чтобы не болтала. А Дэвиду организовал передозировку и заставил его замолчать. Так что я знаю, на что он способен.
– Кто тебе помогает? – спрашиваю я. – Неужели все местные замешаны?
– Не все, – презрительно пожимает он плечами. – Но многие. Просто поразительно, как сговорчивы становятся люди, если у тебя оказывается видео, на котором они развлекаются с симпатичной малюткой вроде Зои.
– Зои, – говорю я. – Она что, тоже?..
– Мертва? Нет, она свалила. Никто даже не в курсе куда. Впрочем, вряд ли она вернется. Она не такая дура.
Я пропускаю эту шпильку мимо ушей и думаю о девушках из видео про конюшню. И о тех, кто записан в книжечку Моники, и о Кэт с татуировкой, которую ей явно не хотелось делать, – точно такой же, как у меня и у Моники. И кто знает, у скольких еще девушек? Он заклеймил нас всех.
– Сколько всего их было? Девушек.
– Немало. – Он взмахивает кочергой. – Больше камней клади!
Я беру еще один булыжник. Может, он прав, и я заслуживаю именно этого. Но неужели будет лучше, если я умру? Сэди больше нет, моя смерть ее не вернет. Лишь ознаменует победу Брайана.
И если я подчинюсь, если я прыгну, у него будут развязаны руки. Он не остановится. Кто знает, сколько еще юных жизней он сломает, прежде чем попадется или умрет. Я расстегиваю карман и кладу в него камень. Но там уже что-то лежит. Мой телефон. Не сразу, но мышечная память срабатывает, и я вслепую нахожу нужную кнопку. «Запись». Это водонепроницаемая модель, но я все равно боюсь, что телефон может не включиться. А если и включится, на видео будет только звук, к тому же приглушенный моей курткой, но больше ничего и не надо.
– Зачем? – спрашиваю я.
– Что «зачем»?
– Зачем ты все это делал? Зачем ты все это делаешь?
Он ничего не говорит.
– Ради секса?
– Нет, – смеется он. – Дело не в нем.
– Значит, ради денег? Мужики платят тебе?
– Разумеется, платят. Но деньги тоже ни при чем.
– Тогда ради чего?
Он машет в сторону Блэквуд-Бей:
– Посмотри вокруг. Эта деревушка вся моя, с потрохами! И половина Молби тоже. Можешь себе представить, у меня есть компромат практически на любого здешнего мужчину! А если не на него самого, то на его отца, или брата, или друга. Им всем есть что скрывать. И они очень не хотят, чтобы их секреты всплыли. И как я уже сказал, просто поразительно, как сговорчивы становятся люди, когда боятся.
– Ты говорил, что любишь меня.
Он смеется. Презрительно, недобро.
– Я тебе говорил? Тебе было пятнадцать. Соплячка, ты ничего для меня не значила. И никто из вас не значил.
Несмотря ни на что, его слова ранят.
– Ты же говорил.
– Мало ли что я говорил.
– Но… Зачем?
– Так было проще всего заставить тебя делать то, что мне нужно.
– Все эти мужчины…
– Ой, только не начинай, – кривится он. – Ты ведь шлюха. Тебе это нравилось.
Я смотрю на Брайана. Ненависть вскипает во мне обжигающей волной, белой и слепящей. Мне хочется на него броситься, выцарапать ему глаза и вырвать язык. Но я скрываю свои чувства, как скрывала всегда, как научилась скрывать вообще все.
– Ты подсадил меня на наркоту.
– И это тебе тоже нравилось.
– Нет, ты меня заставлял. И требовал, чтобы я их отрабатывала.
– За все надо платить. И ты получала то, чего хотела. Спрос рождает предложение, вот и все.
– Но Сэди! Зачем ее убивать?
Давай, думаю я, признайся. Произнести это вслух. Но он молчит.
– Неужели забавы ради?
Он ощеривается:
– Забавы ради? Она была опасна. Она распускала язык. Она сказала что-то Дэвиду, я уверен. И своей матери тоже. От нее надо было избавиться, неужели ты не понимаешь? А сделав это твоими руками, я убил сразу двух зайцев. Заткнул вас обеих.
– Дэвид. Ты изображал из себя его друга.
– Врагов, говорят, надо держать поближе к себе.
– Он ничего не знал?
– Нет. Даже не догадывался. Он думал, это кто-то другой, из Молби. Даже малышка Сэди не отважилась ему про меня рассказать. Она же знала, что я сделаю с ее лучшей подругой, если она не удержит язык за зубами.
– В смысле, со мной?
– Угу.
– Что с ним случилось? Что за передозировка?
– Сама же знаешь ответ. Хватит тянуть время.
