– Ха! – Она сухо смеется, потом язвительно передразнивает меня: – «Самоубийство»!
Шон бросает на жену укоризненный взгляд:
– Милая!
Она умолкает.
– А что? – цепляюсь я. – Вы не считаете, что Дейзи покончила с собой?
Она отбрасывает волосы со лба.
– Кто может сказать наверняка? Многие сомневались. Пока Зои не «сбежала».
И снова саркастический тон.
– Вы полагаете, все было не так?
Джоди впивается в меня взглядом, но ничего не отвечает. Она похожа на фотоснимок; я практически вижу ее на черно-белом кадре, наполовину в тени, наполовину в ярком свете из окна, эффектную игру светотени. Вид у нее невыносимо печальный и в то же самое время вызывающий.
– Расскажите вашу версию, – прошу я.
Шон берет ее за руку.
– Мы же с тобой это обсуждали, помнишь? – произносит он мягко и поворачивается ко мне. – Разумеется, она сбежала. Какие могут быть варианты?
Джоди вырывает руку:
– Или ее увезли.
– Что?
Шон вскакивает с дивана, прежде чем она успевает ответить.
– Все, хватит! – восклицает он, но жена не желает сдаваться.
– Нет, не хватит, – настаивает она. – Зачем ей было убегать? От нас, от меня!
Шон устремляет взгляд на меня.
– Простите ее, пожалуйста, – просит он, но я не обращаю на него внимания.
– Была же и другая девушка, – наседаю я. – Как там ее звали?
– Сэди.
– Точно. Она тоже сбежала.
– Так говорят. Ходят слухи, что ее потом видели. Но я не единственная, у кого есть сомнения.
– Правда? А вы обсуждали это с кем-нибудь еще?
Шон снова предостерегающе смотрит на жену, но она игнорирует его взгляд:
– Лиз, например. Из кафе, знаете?
Я помню Лиз. Она вела себя со мной недружелюбно и подозрительно. Интересно, как же мне разговорить ее? Ладно, об этом я подумаю позже.
– Ясно. Как я уже сказала, я тоже обеспокоена. – Стараюсь подобрать слова. – И то, что побудило Сэди сбежать, Дейзи толкнуло на ее поступок, а Зои… В общем, боюсь, все это продолжается до сих пор.
Судя по всему, ни для кого из них мое предположение не становится неожиданностью.
– Джоди, – говорю я, – что, по вашему мнению, произошло?
Шон принимается ерзать в кресле, но она на него не смотрит. У нее вырывается тяжелый вздох.
– Я не знаю, – качает она головой. – Но как минимум некоторые люди утверждали, что Дейзи не стала бы прыгать со скалы. Они считали, что там было что-то другое. А наша Зои… Она изменилась. Мы перестали узнавать нашу девочку.
– Самые обычные подростковые выходки, – вмешивается Шон. – Хамство, выпивка, курево.
– Да скажи ты уже правду, – ядовито набрасывается на него Джоди.
– Какую еще правду?
– Все было куда хуже. Она росла такой хорошей девочкой, пока не связалась с ним.
– С кем?
– Да с каким-то парнем. Зои не хотела нам про него рассказывать. Но она начала прогуливать школу. Пропадала где-то допоздна. Шлялась по Блэквуд-Бей. Домой заявлялась пьяная. От нее несло.
– Несло?
– Табаком. Травкой. Она даже сделала себе татуировку.
– Значит, она принимала наркотики. Где она их брала?
– У него, разумеется. Он был старше ее.
Я думаю про Дэвида.
– Насколько старше?
– Без понятия. Мы никогда его не видели. Она встречалась с ним тайком. Мы лишь знали, что он не из школы. Одна наша соседка сказала, что видела ее с мальчиком постарше, но…
– С мальчиком? Не с мужчиной?
– Она сказала, с мальчиком. Но только я ей не верю.
– Почему?
– Потому что я вообще уже не знаю, чему верить.
Теперь она чуть ли не шепчет. Хочется обнять ее, взять за руку, но я сдерживаюсь. Вместо меня это делает Шон, и она не отстраняется, хотя и не отвечает тем же. Из нее словно выпустили воздух, осталась одна оболочка, сосуд, в котором нет ничего, кроме боли.
Наверное, то же самое я сделала со своей матерью, мелькает у меня мысль. В точности то же самое. Но потом я вспоминаю ее хахаля. Представляю, с каким облегчением он вздохнул, когда отпала необходимость терпеть мое присутствие в доме, и на мгновение меня охватывает уверенность, что в глубине души моя мать тоже была рада, когда я свалила.
И все равно совесть связывает мой желудок в тугой жгут.
– Ей было четырнадцать, – произносит Джоди, опуская глаза. – Четырнадцать.
Я решаюсь на следующий вопрос:
– Она занималась сексом?
Джоди смеется, и Шон вновь пытается заставить ее замолчать:
– Хватит!
– Ну, надо полагать. Она была беременна.
В комнате повисает мертвая тишина.
– Беременна?
Собственный голос кажется мне чужим и фальшивым. Поначалу я даже не уверена, что произнесла это вслух, но Джоди отвечает:
– Она не хотела нам говорить. Но это было очевидно.
– Зои не сказала вам от кого?
– Это тоже было очевидно.
– От него.
– От кого же еще?
Я снова мешкаю с вопросом.
– По-вашему, она… Она вела беспорядочную половую жизнь?
– Беспорядочную половую жизнь? Вы говорите как полицейский. – Женщина наклоняется вперед. – Ей было четырнадцать, милочка. Это изнасилование, как ни крути.
Я вцепляюсь в подлокотник кресла:
– Мне очень жаль.
– Мы уверяли, что позаботимся о ней. Никакой нужды сбегать у нее не было, – подает голос Шон.
– И она была совсем еще девочкой, – говорит Джоди. – Ребенком. Это целиком и полностью его вина, кем бы он ни был. А этого мы никогда уже не узнаем.
– Она не упоминала о человеке по имени Дэвид?
