Звук собственного голоса выводит меня из оцепенения. Я нащупываю выключатель и щелкаю им. Я не ошиблась: Дэвид надвигается на меня, легко ступая, его рука в кармане. Еще миг, и он вытащит ее – блеснет лезвие или покажется веревка. А может, пистолет. Нужно действовать.
– Стой, где стоишь!
Мой окрик ошарашивает его. Он вытаскивает руку из кармана. В ней ничего нет.
– Не подходи!
– Я ничего тебе не сделаю, – уверяет он. – Просто позволь мне уйти.
Я понимаю, что он не знает, что сказать; он не поджидал меня здесь, я застукала его. Меня разбирает смех, хотя ничего забавного в этой ситуации нет. Мой страх переплавился во что-то другое. Я стою между Дэвидом и входной дверью, и, если придется бежать, у меня есть все шансы выскочить наружу.
– Что ты здесь делаешь?
– Ничего, я просто…
Я окидываю комнату быстрым взглядом. Все в том же виде, в каком я оставляла. Ящики комода не вывернуты, в моих вещах никто не рылся. Он не ожидал, что я так быстро вернусь. Я смотрю ему в глаза.
– Как ты попал в дом?
– Через дверь. Она была открыта. – Он делает несколько шагов в мою сторону. – Послушай, я просто хочу…
– Не подходи, я сказала. Ты меня понял?
Он стоит неподвижно. В ярком электрическом свете он кажется бледным и худым, еще суше, чем я его помню. Он производит впечатление человека нездорового – человека, живущего в аду и давно толком не спавшего. С такого расстояния я вижу его гладкую, отливающую синевой кожу, порезы от бритвы на подбородке. Мелькает мысль, что он выглядит практически как восковая фигура, но потом я смотрю на свою собственную руку и понимаю, что я не лучше.
– Я на твоей стороне, – произносит он негромко. – Но ты должна уехать, тебе нельзя здесь оставаться.
– Нет.
– Ради твоего же блага.
– Это угроза?
Его голова поникает, как будто он расстроен, что я могла подумать такое.
– Не надо было тебе сюда возвращаться.
В мозгу что-то пугающе щелкает – словно перед поездом, летящим на полном ходу, внезапно перевели стрелку и он помчался совершенно в другом направлении или в фильме резко сменился кадр. Так, значит, это правда. Он все знает. Он с самого начала все знал. Поэтому он здесь? Чтобы найти доказательства? Можно подумать, у меня хватило бы глупости привезти с собой что-то с моим прежним именем. Он знает меня, так что я тоже знала его в своей прошлой жизни. Но почему я не могу его вспомнить?
– Дэвид, я…
Слова застревают в горле. Он стискивает мой локоть. Плечо пронзает электрический разряд, и я морщусь, как от зубной боли.
– Зачем? Зачем ты притворяешься?
Я хватаю ртом воздух, но он весь куда-то делся. Мне удается вывернуться из пальцев Дэвида, но боль в локте не проходит.
– Оставь меня в покое!
Он снова протягивает ко мне руку, но на этот раз она застывает в воздухе.
– Ты же знаешь, что я на твоей стороне. Как всегда. – Он пытается коснуться моих волос. – А ты изменилась.
Я отталкиваю его руку.
– Ты же знаешь, я всегда приглядывал за тобой.
– Убери свои вонючие грабли!
– Пожалуйста…
Я силюсь говорить ровным тоном.
– Я тебя не знаю. Никогда раньше не встречала.
– Не ври. Со мной можешь не притворяться. Что с тобой произошло?
– Что?
– После того, как ты уехала. Что произошло?
Мотаю головой, и он снова протягивает руку:
– Это и правда ты.
Я реагирую автоматически, без раздумий – влепляю ему пощечину. Ладонь гудит.
Он отшатывается:
– Пожалуйста. Я ничего не слышал, ни слова. Я…
Это ты заманил меня сюда, думаю я, ты отправил Дэну ту открытку. Другого объяснения нет.
– Ты должна уехать. Сейчас же.
– Что ты делаешь с девочками? Говори, ублюдок. Говори, быстро!
Он дрожит и съеживается у меня на глазах, становясь меньше, окукливаясь, проваливаясь внутрь себя. Мне вспоминается Джеральдина, от сознания которой остался лишь еле теплящийся огонек. Дэвид сейчас, кажется, где-то далеко, как будто разговаривает с кем-то, видимым лишь ему.
– Мы поклялись друг другу никому об этом не говорить. Это был наш секрет.
– Дейзи, – говорю я, и внезапно меня охватывает неизвестно откуда взявшаяся уверенность. – Ты убил ее. Она была в твоем доме, ее видели.
– Нет!
Я лезу в карман за телефоном. Жаль, нет никакой возможности заснять все происходящее. Так, чтобы он не заметил.
А, к черту все. Я направляю телефон на него и нажимаю кнопку «Запись». Его рука взлетает к лицу, как будто он боится, что я пшикну ему в глаза слезоточивым газом.
– Перестань! Не надо!
– Давай колись. Ты убил ее!
Он замирает с широко раскрытыми глазами, как будто готов сделать признание. Но потом, похоже, передумывает.
– Ты же знаешь, что это неправда! – произносит он вместо этого. – Ты же знаешь, что не я ее убил! Дейзи…
– Что ты скрываешь?
Он пятится.
– Дейзи… Что с ней произошло? Кто ее столкнул?
– Никто. Ты сама знаешь. Поговори с Моникой. Она была там. Она все видела. Она все это видела. Ты же знаешь.
Хочется закатить ему оплеуху, заставить рассказать, почему он помнит меня, а я его нет, почему я разрываюсь между надеждой, что он на моей стороне, и желанием убить. А еще хочется попросить его никому не говорить, кто я такая. Я разжимаю кулак, потом сжимаю снова.
– Убирайся вон, – цежу я.
