Уже поздно, но в досуговом центре горит свет, дверь не заперта. Внутри полицейский в форме наводит порядок, и я здороваюсь. Все так запутанно и непонятно, никак не могу разобраться в своих мыслях. Но на переднем плане лишь одно чувство – стыд. Хотя за что, я не понимаю. Как будто Кэт права и все это произошло из-за меня, а переспав с Гэвином, я каким-то образом еще все усугубила.
– Мы почти закончили, – говорит полицейский, не подозревая, что творится у меня на душе. – Спасибо, что пришли закрыть за нами.
– Ой, да не за что. – Я выдавливаю из себя улыбку. – Значит, расследование завершено?
– Ну да. Девчонка утверждает, что сбежала, а потом одумалась и вернулась. Расследовать нечего.
– И вы ей верите?
– Не мне решать. Ладно, мне надо заканчивать.
Я прохожу в кухню. Скоро заявится Гэвин, и придется объяснять, зачем я соврала полицейскому, будто это он попросил меня прийти и закрыть помещение. Зато можно воспользоваться возможностью что-нибудь выяснить. Раздаточное окошко открыто, и сквозь него я вижу полицейского, заканчивающего уборку. Дверь в дальнем конце кухни, видимо, ведет куда-то в подсобку или кладовку.
Она не заперта. Внутри я обнаруживаю полки, заставленные коробками с чайными пакетиками и огромными банками с растворимым кофе и горячим шоколадом. В одном углу стоит контейнер с игрушками, а к стене прислонен проекционный экран, – должно быть, Гэвин показывает на нем фильмы, когда собирается его киноклуб. Все очень аккуратно, никакого беспорядка. В углу за дверью прячется картотечный шкаф.
Пытаюсь открыть верхний ящик, но он не поддается. На стене висит ключница, но внутри нет ни одного ключа, по виду подходившего бы к замку. Я облокачиваюсь на шкаф. Черт. Не знаю, что я надеялась найти. Наверное, хоть что-нибудь, способное пролить свет на то, как именно Гэвин связан с Зои. Я в очередной раз понимаю, что переспала с человеком, который оказался совершенным незнакомцем.
– Алекс?
Я резко вскидываю голову. На пороге стоит Гэвин и смотрит на меня. Не знаю, сколько времени он здесь. Кажется, он разочарован. Или зол. Из основного помещения доносится голос полицейского:
– Тогда я пошел.
Гэвин бросает взгляд через плечо и натянуто-бодро отвечает:
– Давайте! Пока!
Потом поворачивается ко мне и понижает голос:
– Что ты делаешь?
Я вызывающе вскидываю голову:
– Могу задать тебе тот же вопрос.
Он смотрит на шкаф, как будто желая убедиться, что он по-прежнему заперт.
– Алекс?
– Ты знал Зои.
– Нет, все не так, – качает он головой. – Я просто…
– Гэвин! Хватит пудрить мне мозги!
Он сощуривается:
– Ты снова ездила к ее родителям?
– Нет, но нашла вот что. – Я показываю ему фотографию. – Это ведь ты?
Он внимательно смотрит на снимок, потом, закрыв глаза, делает глубокий вдох:
– Где ты его взяла?
Я оставляю этот вопрос без ответа и прикидываю: он стоит между мной и дверью, может понадобиться оружие для самообороны. Но под рукой ничего такого нет, если не считать висящей на шее камеры. Она, конечно, увесистая, но не настолько.
– Что ты с ней сделал? – спрашиваю я. – Где она?
Он смотрит на меня круглыми глазами:
– Что? Ты думаешь, это я? Да я никогда бы…
Я сую ему под нос снимок:
– Тогда как ты объяснишь вот это?
Гэвин качает головой:
– Это она дала тебе фотографию?
«Она»? Не может же он иметь в виду Зои?
– «Она» – это кто?
– Джоди? Или Шон?
– Кто? Нет. С чего бы вдруг? Они-то еще…
– Идем. – Он берет меня за локоть. – Я должен кое-что тебе рассказать.
Его пальцы сжимают мою руку крепко, но не грубо. Он тащит меня к выходу из кухни, но я вырываюсь и иду сама. Очутившись в основном помещении, я поворачиваюсь к нему лицом:
– Ну, выкладывай. Ты знал Зои. Откуда? Где сделано фото?
– На ее дне рождения. В «Макдоналдсе». Ей исполнилось тринадцать.
– А ты что там делал?
Он утыкается взглядом в пол:
– Я ее дядя.
– Что?
– Джоди – моя сестра.
Чего-чего, а этого я никак не ожидала.
– Но…
– Мы с ней не разговариваем. Уже давно.
– Она в курсе, что ты здесь?
Он качает головой.
– Зачем ты вообще приехал?
– Чтобы найти ее. Или выяснить, что с ней случилось.
– Значит, все эти россказни про новую жизнь…
– Отчасти тоже правда. Мне было нечего больше делать.
– Но зачем тебе понадобилось действовать тайком? Почему нельзя было сказать ей? Она же твоя сестра! Что произошло?
Он вздыхает:
– После исчезновения Зои мы поссорились. Они оба были вне себя от горя. Я взял отпуск, приехал сюда и поселился у них. Пытался их поддержать. Думал, им это нужно.
– А им это не было нужно?
– Не знаю. Поначалу мы нормально уживались. Но потом… Зои все не возвращалась, и все вокруг стали изображать ее жизнь такой идеальной, а их – такими распрекрасными родителями.
– А на самом деле?
– Нет, они не хуже большинства. Но как-то раз я стал свидетелем их скандала, на Рождество, за пару лет до того, как она исчезла. Мы тогда все собрались у нашей мамы. Они орали друг на друга как ненормальные…
– На глазах у Зои?
