Не отрывая глаз от входа в спальню, я огибаю дверь ванной. В проеме замечаю зеркало туалетного столика. В нем отражается Моника: она переодевается, прижав телефон к уху, уже успела снять джемпер. Из одежды на ней только лифчик, я вижу на ее плече полустертую татуировку. Она выглядит как самопальная, и поначалу мне кажется, что это сердце, но в следующее мгновение Моника поворачивается боком, и я понимаю, что ошиблась. Впрочем, засматриваться некогда; я бесшумно пересекаю площадку и оказываюсь на лестнице. Ступеньки скрипят, я знаю это, но что поделаешь? Я спускаюсь на цыпочках, через ступеньку, стараясь как можно меньше шуметь и затаив дыхание. Входная дверь прямо напротив лестницы, и я молюсь, чтобы она оказалась не заперта. Моя рука тянется к дверной ручке, я уже ни о чем не думаю, но тут внезапно раздается щелчок, громкий, как ружейный выстрел, и я застываю.
Это отключился чайник, вот и все. Я стискиваю ручку, и в этот момент сверху слышится раздраженный голос Моники:
– Не нервничай, я с этим разберусь. Ты же знаешь, что разберусь. Все равно выбора у меня нет. Если ты точно уверен, что это она.
Моника некоторое время молчит.
– У Юлиана?
Она смеется, впрочем не особо весело, и я задаюсь вопросом, кто такой этот Юлиан.
– Боюсь, что так. Тогда увидимся? – Пауза. – Нет, не сейчас. Потом.
Я нажимаю на ручку, и дверь открывается. Фух, вырвалась.
И тут я вспоминаю про татуировку на плече у Моники. Идеально ровный круг. Буква «О». И предостережение относительно меня из того видео. Я задавала слишком много вопросов. И «они» узнали об этом.
МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР НА СПЕНСЕР-СТРИТ
ПАЦИЕНТ: Зои Персон, 07/03/2003 г. р.
ДАТА ОБРАЩЕНИЯ: 17 мая 2017 года
Девочка пришла в клинику с мамой. Жалуется на необычную усталость, потерю веса и аппетита, нежелание идти в школу, тошноту и рвоту. Постоянную сонливость. Со слов мамы, часто допоздна гуляет. Общий осмотр не выявил патологий. Рекомендован постельный режим и обильное питье. Звонок для контроля состояния через три дня.
Курение отрицает. Утверждает, что в школе успевает хорошо и не испытывает никаких проблем ни там, ни дома. У нее много друзей. На руке выше локтя виден синяк, который, с ее слов, она получила на уроке физкультуры в школе. На предплечье татуировка в виде круга.
План: дальнейшее наблюдение. Контроль здоровья и психологического состояния, при обнаружении других признаков возможно обращение в социальные службы.
ДАТА: 22 мая 2017 года
Позвонила маме. Ответила подруга семьи, Моника Браун. Сказала, что Зои полностью выздоровела, в данный момент находится в школе. Дальнейшее наблюдение не требуется.
«Она вернулась. Я с этим разберусь. Я же никогда тебя не подводила».
Они говорили о Сэди. Обо мне. Они намерены со мной «разобраться». С моей стороны было очень глупо сюда приехать и начать копать. Мне грозит опасность. Может, позвонить Гэвину и попросить о помощи? Но что он сделает? Он до сих пор тут чужой и тоже не слишком далеко продвинулся в своем расследовании. Брайан? Он общается с Моникой, но, может, это удастся обратить нам на благо – мне на благо, – к тому же он точно не откажет, когда узнает, что происходит с девушками.
Я спешу к лодочному спуску в надежде, что он занимается там своим катером. Но Брайана нет, все будто вымерли. Я направляюсь в «Корабль» и захожу внутрь. Молодая женщина, чье лицо мне незнакомо, в одиночестве стоит за барной стойкой.
– Привет, – здоровается она.
– А где все?
– На службе, – говорит женщина таким тоном, будто я обязана сама знать.
– На какой службе?
– На рождественской. В церкви Святого Юлиана. Все сейчас там.
Ну разумеется. Юлиан. Видимо, Моника как раз собиралась туда, и, возможно, Брайан тоже там будет. Я спрашиваю, во сколько начнется служба, и барменша бросает взгляд на часы.
– Скоро. Часа в четыре, думаю. Заказывать что-нибудь будете?
