– Наверное, меня просто больше не надо было спасать. Оказалось, наши отношения держались исключительно на этом.
Викарий на амвоне откашливается.
– Добро пожаловать! – произносит он.
Я пропускаю его слова мимо ушей:
– Сколько вам тогда было?
– Мы были подростками, – шепчет он. – Послушай, к чему все эти вопросы? Моника и мухи не обидит.
– Ты знаешь, что она водит ребят на конюшню?
– Да, чтобы им было чем заняться. Им это нравится.
Женщина, сидящая перед Брайаном, с укоризненным видом оглядывается на нас. Брайан беззвучно извиняется, и она улыбается в ответ.
– Пошли отсюда, – говорит он. – Там сзади есть дверь.
Я пригибаюсь и торопливо пробираюсь в направлении выхода; Брайан следует в нескольких шагах позади, не сводя с меня глаз. На секунду все происходящее кажется мне милой шалостью, как будто мы решили сбежать с собрания, чтобы перепихнуться где-нибудь в закутке за туалетами, но тут я перехватываю взгляд Моники.
– У меня есть доказательства, – говорю я, как только мы оказываемся на свежем воздухе. – Вот, смотри.
Я вытаскиваю телефон.
– Не надо, – просит он. – Пожалуйста. Просто оставь эту тему.
– Нет, – настаиваю я. – Ты должен посмотреть.
Я отыскиваю видео, которое прислала мне Кэт, и включаю воспроизведение. Поначалу он отворачивается – видимо, из солидарности с Моникой, – но потом все-таки смотрит. Смотрит, как Элли берет косяк, как Грейс и остальным сообщают о вечеринке, как Моника предупреждает, чтобы не слишком со мной откровенничали.
– Кто это снял?
– Точно не знаю. Полагаю, Кэт.
– Ты с ней говорила?
– Я не могу ее найти.
– И это было до того, как Элли сбежала?
– Видимо, да. И я не думаю, что она сбежала. Думаю, ее туда увезли, чтобы проучить.
– Моника? Но это же бред какой-то!
– Нет, – говорю я, и меня на мгновение охватывает нерешительность. – Я не могу доказать, но подозреваю, во всем этом замешаны и другие люди.
Я рассказываю, как проникла в дом к Монике, как нашла у нее в комоде тетрадь, как увидела фотографии и мужские имена.
– Но и это еще не все. Она вернулась раньше, чем я ушла, и…
– И что?
Я в сомнениях. Без его помощи мне не изобличить Монику, не выяснить, кто еще в этом замешан. Но можно ли ему доверять настолько, чтобы рискнуть своим разоблачением?
Выбора нет. Мне нужна помощь.
– Она разговаривала по телефону. Я слышала фразу «она вернулась».
Он склоняет голову набок:
– «Она вернулась?»
– Да.
– Она имела в виду Элли.
– Нет, – возражаю я. – Это ее определенно не радовало.
– Кто же тогда вернулся?
У меня вдруг сводит живот от неожиданной мысли. Может, Моника на самом деле не знает, кто я такая. Откуда ей знать? «Она вернулась». Разговор шел о Дейзи!
– Дейзи, – произношу я вслух.
– Что?!
Я киваю, но теперь, когда имя прозвучало, все становится на свои места. Брайан недоверчиво качает головой.
– Ее видели, – говорю я. – На Скалах, у Блафф-хауса. Я тоже ее видела. В тот день, когда пропала Элли, я была на пляже. Я видела Дейзи, она стояла у входа в Блафф-хаус и смотрела на меня.
Некоторое время он молчит.
– Господи, да ты все это серьезно!
Мне вспоминается, как прошлой ночью я искала на летней эстраде Кэт. Вспоминается силуэт в темноте. Может, она следит за мной.
– Это была она. Я уверена.
– Но есть свидетели, которые своими глазами видели, как она прыгнула со скалы.
– Да, и эти свидетели – Моника.
Он качает головой:
– А как же признание Дэвида?..
– Ты ему веришь?
– Верю ли я тому, что человек написал в своей предсмертной записке? – уточняет он. – Да.
Я делаю глубокий вдох:
– Записка подделана. Думаю, кто-то пытался его убить.
– Эй, притормози…
– Я думаю, это Дейзи пыталась его убить.
– Алекс, честное слово…
– Она прислала мне видео с собой, – говорю я, торопясь выложить все до конца, пока он окончательно не перестал мне верить. – Это было предупреждение. И я убеждена, что записка Дэвида липовая, потому что я знала Сэди.
– Что?! Как?..
– Мы познакомились в Лондоне. Она попросила меня приехать и разобраться, что происходит. Поэтому я здесь. Но суть в том, что она жива, так что…
– Так что он не мог ее убить. Но…
Я стискиваю его запястье. За дверями начались песнопения. Я узнаю «Вдали в яслях».
– Ты что, не понимаешь? – не сдаюсь я. – Он не убивал Сэди. Он не мог ее убить, она жива и здорова. Но в его записке сказано, что он ее убил. Кто-то пытается его подставить, но главное – это…
– Это означает, что и все остальное в этой записке, возможно, неправда? И его признание в убийстве Дейзи?
– Да! Именно! И все это завязано на Монику.
– Черт! – Он задумывается, и я уже знаю, что сейчас услышу. – Ты ходила в полицию?
– Нет, я не могу. Пока не могу. Нужна стопроцентная уверенность, что это Моника. Что именно она за всем стоит. В том числе за событиями десятилетней давности. Тогда можно будет им сказать.
Я вижу, что ему нелегко все это переварить.
– Ты мне поможешь?
Он оправляется от замешательства, пока только немного.
