– Это правда. Все до единого слова правда. Она умерла и похоронена. Она умерла, а потом и Дейзи покончила с собой.
Моника произносит слова практически шепотом. Я едва ее слышу, но все равно говорю:
– Нет.
Качаю головой, но я и сама иду ко дну, тону в накатывающих волнах. Нужно сохранить свой секрет. Он ни в коем случае не должен выплыть наружу. Но потом вмешивается другой голос, громкий и настойчивый. «Какой смысл скрывать? – нашептывает он. – Гэвин все равно все знает».
– Вы не понимаете.
– Чего я не понимаю?
Я больше не могу держать это в себе.
– Сэди не умерла.
– Что?
Я уже не могу остановиться. Знаю, что надо, но не могу. И, прежде чем успеваю успокоиться, бухаю:
– Сэди не могла умереть. Я Сэди.
Мне удалось пробить броню. Вид у нее потрясенный. На сей раз недоверие на ее лице абсолютно искреннее.
– Это правда, – шепчу я. – Я и есть Сэди. Я поменяла имя.
– Нет, – произносит она, резко поднимаясь на ноги.
Пепельница соскальзывает с ее колен и летит на пол, рассыпая искры во все стороны. Моника наклоняется вперед и смотрит на меня с любопытством.
– Это правда, – повторяю я. – Поэтому я и вернулась.
– Нет.
– Дейзи была моей подругой. Я просто хочу понять, что произошло.
– Сэди?
– Да.
– Сэди Дэвис?
– Да. Я сбежала. Я похудела, сделала пластическую операцию. Хотела начать все с чистого листа.
Она гладит меня по щеке. Ее прикосновение, хотя и ласковое, ощущается как ожог.
– Но…
– Что со мной произошло?
– А вы сами разве не знаете?
Сердце заходится стуком. Нет, думаю я. Нет! Все завязано на этом, а я не могу вспомнить. В комнате вдруг резко становится нечем дышать, она начинает кружиться перед глазами, и я чувствую, как вся кровь отливает у меня от лица.
– Вам нехорошо?
Она прижимает вторую руку к моей щеке, так что мое лицо оказывается в ее ладонях. Ласковое выражение в ее глазах становится для меня последней соломинкой, и я начинаю плакать.
– Я все время вспоминаю всякое… точно не знаю… кажется, со мной случилось что-то плохое, но я не помню, что именно. Я вытеснила это из памяти.
Она ничего не говорит. Приходится спросить напрямую.
– Почему Дейзи исчезла на самом деле?
И снова молчание.
– Это все из-за меня? Из-за какого-то моего поступка? Что-то серьезное я бы наверняка вспомнила. Пожалуйста, помогите мне найти ее.
Она вздыхает и вскидывает на меня горящие глаза. Ее взгляд прожигает меня насквозь, до самого нутра.
– Я не могу.
– Почему?
– Не могу объяснить. Я просто… Не могу.
– Тогда хотя бы не говорите никому больше, ладно? – прошу я. – Про то, кто я такая. Никто не должен знать.
Некоторое время она внимательно смотрит на меня, потом ее лицо смягчается.
– Не скажу. Обещаю.
Я благодарю ее и поднимаюсь на ноги. Я думала, она мне поможет, но теперь знаю, что она не в силах. И никто не в силах. Я утираю слезы. Остается рассчитывать только на себя.
Блафф-хаус полностью погружен в темноту, как и несколько часов назад, когда я уходила. Трейлер потушили; пожарные, которых я вызвала анонимно, судя по всему, уже уехали. Улицы пустынны, вокруг «Корабля» безлюдно и тихо. Лишь размытые пятна фонарей слабо светятся в темноте.
Я должна это сделать. Я не могу пройти по Слейт-роуд, низко опустив голову, сесть в машину, на развилке повернуть налево, а не направо и гнать всю дорогу до дома, выжав до упора педаль газа. К утру я уже была бы в своей квартирке, с мирно посапывающей соседкой и горой немытой посуды в раковине. Я не могу вернуться без фильма, хотя теперь даже фильм не имеет значения. Я должна выяснить правду. Разорвать порочный круг.
Снова идет снег. Снежинки танцуют в воздухе и тают, не успев приземлиться на мои волосы и лицо. Я запрокидываю голову, смотрю на облака, и кажется, они несутся мне навстречу – или я мчусь сквозь них прямо в космос. Я чувствую ее взгляд, она внимательно наблюдает за мной. Она знает, что я здесь.
Негромко стучу в дверь. На языке крутится заранее заготовленное извинение. Я умолю ее рассказать мне правду о том, что произошло, позволить мне все исправить. Я готова сделать все, что она скажет.
Но дверь никто не открывает, и я стучу снова, и снова, и снова, пока не понимаю, что открывать она не собирается. Тогда я разворачиваюсь и осторожно подхожу к краю обрыва, растерянная и сбитая с толку. Там я устраиваюсь на большом валуне и сижу, глядя на море, как будто волны могут подсказать, что делать.
В кармане вибрирует телефон. Это Гэвин.
– Ты где?
– На Скалах.
– Что ты там делаешь?!
Поколебавшись, я все же рассказываю ему.
– Я знаю, ты не поверишь, но Дейзи вышла на связь. Я должна была встретиться с ней в Блафф-хаусе.
– И?
– Ее тут нет.
– Не могу сказать, что я удивлен, – говорит он. – Мне удалось вернуть к жизни твою камеру. На пленке было одно видео. Сейчас я тебе его отправлю.
– Что там?
– Посмотри. Посмотри немедленно.
