За ночь я нашла всему объяснение. Дэвид помог ей, как помог Кэт и Элли. Он снял на видео, как Кэт с Элли едят чипсы и курят косяк, чтобы донести до меня, что в деревне что-то происходит, а прыжок Дейзи снял на тот случай, если у когда-нибудь возникнут сомнения в том, что она действительно спрыгнула со скалы. Поэтому он и собирался встретиться со мной в ту ночь, когда я нашла его у маяка. Он хотел отдать мне пленку из камеры. Доказательство.
Так что Дейзи не погибла. Единственный вопрос, на который у меня пока нет ответа, – как? Как ей удалось выжить? Это и еще – зачем она вернулась, почему прячется и, если хочет убить меня, почему до сих пор этого не сделала?
Я переворачиваюсь и смотрю на телефон. Сейчас восемь тридцать, а мы с Гэвином договорились встретиться в десять. Я пообещала ему, что мы пойдем в полицию и расскажем все, что нам удалось узнать, признала, что он прав и это единственный выход.
Но сначала нужно еще кое-что сделать.
Я встречаюсь с Брайаном у лодочного спуска. Сейчас прилив, и его катер уже покачивается на воде. Он кажется даже меньше, чем я помню, очень хрупким.
– У тебя все в порядке? – спрашивает он при виде меня.
– Да, все нормально, – отвечаю я, хотя это совершенно не так.
Руки у меня трясутся, голос срывается. Надеюсь, он спишет это на мою простуду.
– Ничего нового про Дейзи не выяснила?
– Пока в процессе, – отвечаю я с вымученной улыбкой.
– Ты тепло одета? На воде будет холодно. Ты же умеешь плавать?
Я устремляю взгляд на перистые облака, белеющие над Блафф-хаусом. Рассказывать ему правду бессмысленно.
– Да, умею. Просто не люблю воду. Если вывалюсь за борт, придется тебе прыгать за мной.
Он настороженно смотрит на меня, не очень понимая, шучу я или говорю серьезно. Но в его взгляде мелькает что-то такое… Он прыгнет. Если дело дойдет до этого. Он прыгнет в воду и спасет меня, я это знаю.
Но откуда у меня эта уверенность? Я смотрю ему в глаза. Их металлический блеск мне знаком. Я помню их со времен той, другой жизни. Но если так, почему тогда о нем нет никаких воспоминаний?
– Ну что, поехали?
Он берется за веревку и подтягивает катер к спуску. Море спокойное, практически неподвижное. Даже чаек нигде не видно.
– Запрыгивай.
Я забираюсь в катер, Брайан – следом за мной. Я устраиваюсь на корме, а он отвязывает веревку и заводит мотор. Мы отчаливаем от берега. Время от времени он поглядывает на меня, проверяя, как я держусь. Я слабо улыбаюсь. Меня начинает бить дрожь, отчасти от холода, но главным образом от страха. Ничего не могу с собой поделать. Неопределенный страх овладевает каждой моей клеточкой. Я не в состоянии видеть ничего, кроме воды, простирающейся во все стороны без конца и края, соленой и холодной. И не могу думать ни о чем, кроме бездонной пучины подо мной, которая только и хочет, что меня поглотить. И о существах, скрывающихся там, в темноте.
Брайан слегка ускоряется, и мы, подскакивая, мчимся над поверхностью воды – быстрее, чем я считала возможным, быстрее, чем мне бы хотелось. Решил покрасоваться передо мной? Через минуту я понимаю, что больше не могу этого выносить. Со дна желудка медленно поднимается волна тошноты.
– А можно немного потише?
– Ась?
Я изо всех сил пытаюсь перекричать рев мотора и хлопаю ладонью по камере, которую предусмотрительно убрала в водонепроницаемый чехол.
– Хочу поснимать!
Он приглушает двигатель до негромкого тарахтения, и я настраиваю видоискатель. Я снимаю «Корабль», лодочный спуск, волноломы, которые врезаются в береговую линию. Материал вполне может потом пригодиться, но это так, побочное соображение. Главное для меня сейчас – отвлечься от качки. Я устремляю взгляд на Блафф-хаус. Отсюда, с воды, он кажется дальше, а утесы – выше.
– А мы можем подплыть вон туда?
– Угу, – говорит он и поворачивает лодку в сторону скал, снова ускоряясь.
Сердце колотится громче рева мотора, я не могу заставить себя взглянуть ни вниз, на воду, которую мы рассекаем, ни вдаль, на обрыв, с которого бросилась моя лучшая подруга. Поэтому я смотрю вверх, на голубое небо и полупрозрачную завесу облаков. Вдалеке появляется одинокая птица, неузнаваемая с такого расстояния, и начинает кружить над водой, точно стервятник.
Я думаю о Дейзи, о том, как она плыла здесь, в этой воде, глядя на ночное небо. Что она видела? Луну, наверное, а может, звезды Ориона, Пегаса или Андромеды. Темно-красную Бетельгейзе, такую далекую и уже мертвую. Безбрежную черноту сверху и снизу.
Но что произошло дальше? Удалось ли ей выплыть? Удалось ли достичь безопасного места?
Брайан оглядывается на меня:
– Ты там как?
– А можно подойти немного поближе?
Мы покидаем бухту. Тут, за ее пределами, волнение сильнее; в лицо мне летит колючая водная пыль. От запаха бензина подташнивает. Мы уже подходим к дому. Утес кряжистый, складчатый, иззубренный от времени. Его венчает уступ, и я представляю, как Дейзи летит с него прямо в воду.
– Так пойдет?
