Она умерла, когда он достиг совершеннолетия – четырех сотен лет. Несмотря на то, что Шолто так и не узнал, почему она заставила дядю изменить своё решение, он испытывал к ней уважение и благодарность. Ведь она была единственным, кто сделал ему добро в его жизни.
Земля была настолько сухой и раскалённой, что казалось, будто под ногами лежат раскаленные угли. Он приказывал своим костям исцелиться, но крыло по-прежнему волочилось сломанным парусом. А Коллахт всё так же был далек, сколько бы он не пытался приблизиться к нему.
Шолто больше не мог идти. Он чувствовал, как шевелятся его внутренности в распоротом животе, словно клубок огромных червей, причиняя боль при каждом шаге. Остановиться – значит умереть. Шолто был готов умереть, хотя в мозгу из последних сил теплилась мысль, что он должен идти. Если он умрет, то больше никогда не увидит того, ради кого и пытался идти. Он не мог оставить его.
Откуда-то издалека в знойный воздух проникали голоса, назойливо гудя и заставляя голову раскалываться. Он пытался отмахнуться, но они не исчезали, а становились ещё громче. На мгновение Шолто вынырнул из бреда, чтобы увидеть стены старой комнаты в доме, населенном наркоманами и проститутками обоих полов, место, где никому не было дела до происходящего в двух шагах от него. Сюда приползали вколоть дозу, отдохнуть от клиентов или тихо лежать, умирая.
Старые обои висели клочьями, словно их срезали со стен. Грязное окно не пропускало света, и в комнате царил желтоватый полумрак, который не могла разогнать мигающая лампочка, висящая под самым потолком. Поэтому он решил, что ему показалось, что в комнате ещё кто-то есть. Две тени, наблюдающие за ним. Он ожесточенно зашипел, махнув крылом, и они подались назад, чтобы он не задел их. А затем Шолто вновь очутился на дороге к Коллахту, бредя по раскаленной земле.
Он уже не думал ни о чем потому, что разум покинул его. Он слышал голоса, которыми разговаривало солнце, и видел впереди замок, который растекался в воздухе. И тогда Шолто остановился, чтобы умереть.
Но вместо смерти пришла облегчающая страдания влага. Она скользила по его телу каплями дождя, сбивая жар, охвативший его тело. И земля вокруг Шолто медленно смыкала свои уродливые трещины, получив наконец-то так же облегчение. Он закрыл глаза, подняв лицо к небу и наслаждаясь облегчением.
Когда жар наконец утих, он смог снова вынырнуть из бреда и увидел склонившееся над ним лицо дяди и придворного целителя. Дядя, смотрящий на него с непроницаемым выражением, удерживал его крыло, пока целитель пытался влить в рот Шолто снадобье. Это было слишком нереально, чтобы быть правдой, и Шолто снова впал в забытье.
Сколько он проспал – он не мог понять. Может полдня, может день. Но, когда он открыл глаза, то вновь увидел стоящего над ним дядю и складывающего в кожаный саквояж инструменты и снадобья целителя. Увидев, что Шолто открыл глаза, дядя наконец заговорил:
– Ты заставил приложить немало усилий, чтобы найти тебя. Тебе не место в этом омерзительном вертепе.
Шолто огляделся. Он помнил, что комната, в которую он заполз, теряя рассудок, находилась в одной из городских трущоб. Здесь всё было неприглядно и несовершенно. Как и он сам.
– Как Вы нашли меня? – Шолто закрыл глаза, которые раздражал даже такой тусклый свет, на который могла быть способна гаснущая лампочка.
– Ты забываешь, что в тебе течет кровь моего брата, – холодно заметил дядя.
Если один из членов семьи попадал в беду, вся семья это ощущала и могла найти пострадавшего по следу его магии. В какой-то мере Шолто был даже рад тому, что дядя его нашёл. Сам бы он не справился.
– Что со мной было? – он знал, что не только бессмертен, но и почти неуязвим, а значит – насколько не были бы серьезными раны, он всегда выкарабкается. Но в этот раз не сработало.
– На оружие, которым тебя ранили, был яд, – лорд Айнгус снова надел холодную маску. Шолто вспомнил демона в доспехах, напавшего на Аноэля. Такой же демон был выставлен на площади Коллахта, и он, маленький мальчик, смотрел, как фиолетовые лучи отражаются в красно-черной броне.
– Этот яд убил твоего отца, – дядя словно прочитал его мысли и поймал взгляд на целителя, – ран было слишком много, а целители – слишком далеко. К тому же, ты – не просто эльф.
Спасибо за напоминание, дядя. Ему с очевидным трудом удавалось спокойно говорить о том, кем был Шолто.
– Благодарю, – Шолто устало закрыл глаза.
– Ты должен вернуться домой, – сказал дядя.
– Мне хорошо в этом мире, – отозвался Шолто.
– Это не твой дом! – Дядя гневно повысил голос, – твой дом – Коллахт!
– У меня нет дома! – Ощущая резкий прилив сил от нахлынувшего гнева, перебил его Шолто, – вы объяснили мне это, когда велели выкинуть в пустошь! Я – бастард Вашего брата, чудовище, которое Вам ненавистно!
Воцарилась тишина. Где-то за перегородкой слышался чей-то бессмысленный смех, кто-то плакал, кто-то невнятно бормотал в тяжелом сне.
– Ари убит, – внезапно глухо произнёс лорд Айнгус.
Шолто не испытывал ни капли жалости к кузену, но всё же спросил:
– Как это случилось?
