Она промолчала, отдавая должное его стараниям. Когда перед ними вырос адвокат обвиняемого, откровенно разглядывавший Джил с мерзкой усмешкой на толстых губах, она сделала вид, что перед ней пустое место. Интересно, но это сработало.
– Хорошая попытка, Стоун, – адвокат явно потешался над ним, – жаль только, что такие усилия пропадут впустую.
– Не стоит так радоваться раньше времени, если только твой клиент не начал жевать тонны бумаг своей черной бухгалтерии вместо сандвичей, –Стоун пожал плечами, откидываясь на спинку скамьи.
– Всякие чудеса случаются, – адвокат повернулся к Джил, – твоя новая игрушка… ох, прости, помощник? А где прежняя? Может ты её выпотрошил своей справедливостью и закопал где-нибудь за то, что она поняла – какой ты на самом деле зануда?
– Крайне проницательно, – Стоун улыбнулся, – но тебе стоит заниматься своим делом и оставить нас с мисс Кэйлаш в покое?
Джил, не моргнув и глазом, продолжала читать записи, мысленно надев на себя намордник и привязав к скамье. Её не волнуют слова толстых идиотов. Не волнуют.
Заседание продлилось ещё час, после чего судья объявил перерыв и назначил дату нового слушания, как и предсказывал Стоун. Получив наконец-то возможность выбраться из зала, где остро чувствовалась нехватка кислорода, Джил вышла в коридор, ожидая Стоуна, заговорившегося с кем-то из присутствующих.
Завибрировал телефон, заставляя карман пиджака подрагивать от движений корпуса.
– Мисс Кэйлаш, – голос детектива звучал устало, словно он не спал пару дней, – Вы должны приехать снова. К сожалению, Вы являетесь свидетелем, и я должен провести новый допрос.
– Я смогу приехать только часа через три, – Джил нахмурилась. Такая накладка была весьма несвоевременна.
– Я понимаю Вас. Жду вас в шесть в участке.
Танилли действительно не спал сутки. Не считая массы бумажной волокиты, которую он откладывал в дальний ящик, а теперь был вынужден доделать, новое расследование висело над головой как дамоклов меч. Вроде бы всё было достаточно просто и очевидно, и сволочь, которая самоутверждалась за счет регулярных избиений жены, ждала тюрьма. Но в какой-то момент Танилли понял, что дело оборачивается неприятностями. Всё началось с того, что свидетели, поначалу рьяно рассказывавшие ему о том, как не ладилась совместная жизнь убитой и обвиняемого, начали нести околесицу. Да ещё такую, что получалось, будто муженёк был почти идеальным главой семьи, тогда как жена…
Детектив потер глаза. Было понятно, что что-то мешает расследованию, что – он не мог понять. Оставался ещё один свидетель, способный дать четкий ответ, и в словах которого никто бы не усомнился. Танилли подозревал, что именно от показаний Кэйлаш будет зависеть – какое наказание получит недоносок. У него имелся собственный зуб на таких, как он, распускавших руки на своих жен, сестер и дочерей. Танилли слишком хорошо помнил, как вечерами его отец, вернувшись из очередного рейда по кабакам, начинал доказывать семье – кто в доме хозяин. У каждого есть скелеты в шкафу.
О, да. У каждого. Даже у мисс Кэйлаш. Детектив наблюдал за тем, как она вошла в участок. Он на ходу потягивал неизвестную жидкость, имевшую смелость называться кофе, но хотя бы горячую, отчего клетки серого вещества нехотя начинали шевелиться.
Джил оказалась в участке, и от мира за его стенами её отделяла крепкая дверь. Танилли отчетливо видел, как на её лице чередой пробегали неуверенность, почти что страх, а движения внезапно стали скованными, словно небольшая женщина превратилась в шарнирную куклу. Она была в ситуации, когда что-то заставило её испытать переживания, наложившие глубокие шрамы на восприятие полицейского участка и полиции в целом. И хотя все эти эмоции проскользнули на её лице всего лишь на какую-то долю секунды, старательно затем спрятавшись за большим непробиваемым скафандром, который она, видимо, носила круглосуточно и не снимая даже на ночь. Танилли испытывал к ней долю сочувствия. Он достаточно долго работал, чтобы распознать за маской успешности пострадавшего или насильника. Есть два типа пострадавших – те, кто пытаются закопать прошлое и уйти от него. Чтобы их никто не трогал в их убежище. И те, кто за броней спокойствия втайне продолжает жаждать справедливости. А это значит, что Кэйлаш будет сотрудничать с детективом.
– Вы понимаете, что если суд решит, что погибшей нравилось быть жертвой, они не будут объективны по отношению к преступнику? – Танилли словно рассуждал о погоде за окном.
– Понимаю, – Джил знала о ряде случаев, когда домашнее насилии легко переводили в милое развлечение по обоюдному согласию.
– Я хочу, чтобы козел получил по заслугам, а не отделался отдыхом за решеткой, – детектив может и выглядел усталым, но его голос говорил обратное.
