На следующий день, вместе с Артамоном Палычем мы поехали на верфь. Справа от дороги, в полукилометре от верфи, действительно стояло отвратительное украшение пейзажа: колья с нанизанными на них трупами.
— Как только дохлятина начнёт отваливаться, тогда и похоронят злодеев. Так наместник распорядился, у него на этот счёт записка от великого государя.
— А новгородцы не бунтуют, что трупы так долго не позволяют прибирать?
— Бунтуют. Но этим сволочам только повод нужен для бунта. Слышал я, что великий государь обещал в преддверии войны со Швецией подчистить здесь гниль, да расселить их куда подальше.
— И как ты к этому относишься?
— Ну как отношусь… Плохо я отношусь. Не расселять их надо, а рассаживать как этих голубчиков, да уж больно мягкосердечен великий государь.
— Суров ты, Артамон Палыч, чувствую, что не забалуешь у тебя.
— Ах, Александр Евгеньевич, я маленький человек, и стремлюсь во всём соблюдать порядок, но и на маленьком уровне вижу, что если спустить шалость, то будет следующая. Если спустить расхлябанность в работе, то будет дурно сделана работа, а в самом плохом случае может случиться несчастный случай, а то ещё и со смертельным исходом. А мягкосердечие монархов приводят к кровавым событиям, и в истории подобное случалось многажды.
— Бог с ними, с уколотыми, расскажи лучше о верфи, недолго уже осталось до неё ехать.
— На верфи, Александр Евгеньевич, всё в относительном порядке. Сначала, как и планировалось, заложили пять пароходов, а потом, заложили сразу десять, благо металлоконструкции подвозят без задержек.
— Десять?
— Пришло письмо от твоего приятеля, турецкого посланник, Илхами Кылыч, о том что Турции срочно требуются на Балтике пять пароходов. И доставил это письмо государев гонец, с уведомлением, что эта посольская просьба государем удовлетворена.
— Любопытно, зачем ему здесь пароходы?
— Я этого не знаю, и знать не желаю. Моё дело вовремя и с надлежащим старанием выполнить государево повеление.
— Мудро. А хватает ли у тебя людей?
— Вместе с письмом приехало двадцать турецких корабельных мастеров. Я хотел хотя бы пятерых отправить к тебе, но не позволили.
— Это не страшно, у меня в Лодейном Поле всё благополучно, мастеров хватает.
— Это хорошо, а то я беспокоился. По твоему примеру я устроил стапеля под единой крышей, а по верху пустил мостовой кран. И пароходы для турок я тоже так строю.
— Работников хватает?
— С избытком. На государевой верфи хорошая работа за хороший оклад, работа не от зари до зари, а не больше восьми часов в день. Зато работаем в две смены, если буден надобность ускорить строительство, то и третью смену введу.
— То есть, ты строишь сразу все пятнадцать пароходов?
— Вообще-то уже десять. Пять первых построены, даже установлены котлы и машины, теперь на каждом пароходе бригады по пять человек лазят, выискивают огрехи и доводят до полного блеска. Как сойдёт лёд, спустим их на воду, и есть у меня подозрение, что именно их великий государь отдаст Турции.
— Ну, это в его воле, раз надо так надо. А остальные десять когда спустишь на воду?
— Полагаю, что до середины лета последний сойдёт со стапелей.
— Достраивать будешь на плаву?
— Зачем? На суше удобнее. На воде только мачты и грузовые стрелы установим.
— А надстройки?
— Тоже на суше. Надстройки уже собраны, когда из построечного сарая корпус выведем, то краном надстройку и поставим, и уже с ней спустим на воду.
— Хорошо ты придумал. А я в Лодейном поле придумал по другому: корпуса спускать на воду, потом заводить в затон, над которым ходит козловой кран, и уже там устанавливать машину, надстройки и орудийные башни.
— Орудийные башни? Расскажи мне что это за чудо.
— Это мы с моим командором, Хагеном Андерссоном придумали. Вместо пушек по бортам установить по две пушки во вращающихся башнях, одна с носа, другая с кормы. Получается, что четыре пушки заменяют восемь.
— Умно придумали, молодцы. А мои пароходы вооружать не передумали?
— Нет, не передумали, будешь ставить по пушке на нос и корму на каждый пароход, но не обессудь, видимо придётся ставить пушки поменьше калибром.
— Мне то что? Я в море не пойду, это ты будешь с этим плавучим стадом барахтаться. Ну ладно, добро пожаловать на новгородские верфи, князь Александр Евгеньевич!
Не успели мы с Артамоном Палычем расположиться у него в кабинете, и даже не достали для работы документы из сейфа, как посыльный из охраны оповестил, что приближается кортеж наместника. Естественно, мы немедля бросились его встречать.
— Не бывал здесь ни разу, но вот решил посетить, посмотреть, что за махины тут сооружаются. — заявил наместник.
— С удовольствием всё покажу. — поклонился Артамон Палыч — тем более, что и князь Ольшанский желает осмотреть верфи и все службы с верфями связанные. Благоволите следовать за мной, только не обессудьте, кое-где не просохла краска, кое-где скопилась пыль, так что прошу всех быть осторожными. Прошу следовать за мной.
