— И в самом деле, Хаген — поддержал я самодеятельную сваху — как вы смотрите на возможность укорениться в России? Брак в таком случае очень хорошее подспорье. Ирина Андреевна происходит из старинного благородного и весьма разветвлённого рода. Великий государь жалует благородных людей, решивших связать свою судьбу с Россией, так что Клавдия Петровна в значительной степени права.
— Я целиком за такую идею — легко согласился Хаген — но ведь мне придётся принять православие?
— Не вижу в этом ничего страшного. — неожиданно вступил в разговор Кемаль Гурган — Я знаю, что все придворные королей Кристиана и Ганса приняли лютеранство, а раз твой отец или дед пошел на этот шаг, значит это пристало и тебе.
— Тебе легко говорить, Кемаль — возразил Хаген — ты мусульманин и тебе не надо переходить в иную веру.
— Мой предок, так же как и я строивший корабли, был христианином, но потом приял ислам. Я не знаю, что подвигло его на такой шаг, среди моих соседей много христиан, но я знаю, что этот шаг принёс очень много пользы моей семье.
— Видимо ты прав, Кемаль. — подумав ответил Хаген.
— К какому бы ты решению ни пришел, — сказал молчавший до этого момента отец Гурий — я буду рад побеседовать с тобой, Хаген. Приходи в любой удобный для тебя час, и я тебя встречу. А теперь, если уважаемые хозяева не против, предлагаю спеть вместе. Я уже немного освоил скрипку, и смогу помочь твоему, Александр Евгеньевич, баяну. А Клавдия Петровна, я знаю, уже недурно играет на итальянской кифаре. А то что все обладают хорошими голосами, нет никаких сомнений. Так что споём для начала?
Общим голосованием выбрали «Тонкую рябину».
В воскресный день, после обязательного посещения церкви, я с Ладой и дочерью отправился гулять по набережной Свири. Настюша вполне бодро топала ножками, я по руку с Липой шел следом, а за нами двигался паромобиль и десять охранников.
Что называется, почувствуй себя непринуждённо. Впрочем, никого это не смущало, позади прогуливающихся первых людей Лодейного Поля тоже двигались их эскорты. Встречаясь мы раскланивались, перебрасывались ничего не значащими фразами… В общем, отчаянно форсили.
— Что у тебя со здешней школой? — поинтересовался я у Липы, подхватывая слегка уставшую Настюшу на руки.
— Знаешь, всё просто превосходно. В школе учится семьдесят детей обоего пола, в возрасте от шести до тринадцати лет и сто тридцать шесть взрослых. Ученики разбиты по классам, в зависимости от уровня обученности. Большинство, сам понимаешь, начинают с азов, поэтому букварей и арифметик страшно не хватает. Однако четыре класса для детей и три класса для взрослых в школе открыты.
— Какая-то помощь требуется?
— Да, и большая. Для уроков географии нужны глобус и географические карты. Я помню, что ты собирался наладить издание карт, получилось ли это?
— Не получилось пока. В типографии думают каким образом это организовать, а у меня до них просто руки не доходят.
— А не мог бы ты изготовить глобус для школы?
— Почему бы и нет? Пусть твои ученики сделают шар, а я его разрисую.
— Хорошо, завтра же найду мастеров среди учеников.
— И пусть поторопятся, уже январь, глазом моргнуть не успеешь, а уже апрель, и сойдёт лёд, а там и начнутся учения нашего флота.
— На верфи, я слышала, заложили ещё пять пароходов?
— Да, как только построили ещё пять стапелей под общей крышей, так сразу и заложили, да. Металлоконструкции киля и шпангоутов завезли ещё осенью, а паровые машины можно установить и после спуска, козловой кран достаточной мощности с паровым приводом уже строится.
— Интересно, как будет устанавливаться паровая машина, она же ужасно тяжёлая!
— Тяжёлая не сама паровая машина, а её котёл. Но и его при помощи крана установим довольно быстро. Если хочешь, я приглашу тебя на установку котла и машины, и всё покажу.
— Конечно хочу! А можно я возьму с собой детей из школы и своих подруг, им ведь тоже интересно.
— Судостроение действительно страшно интересно. Вот построим боевые пароходы, а потом займёмся грузовыми, и будем их строить быстро и дёшево. И не только для себя, но и на продажу всем желающим, так что работы предстоит очень много.
— Как здесь хорошо! Красиво, тихо, спокойно.
— А шум на верфи?
— Ты знаешь, этот шум и не воспринимается как шум, он успокаивает.
— Понимаю — кивнул я — если шумит, значит всё в порядке.
— Истинно так.
— Ну пойдём домой. Видишь, Настюша нагулялась и засыпает.
И мы двинулись домой.
А на следующей неделе я отправился в Новгород, проинспектировать ход строительства транспортных пароходов. Двинулись мы на трёх паромобилях, в сопровождении двух тракторов с бульдозерными щитами, для расчистки дороги. Предусмотрительность принесла свои плоды: в пяти местах нашего пути пришлось прочищать путь, а остальное время ехали совершенно спокойно. Двое суток, и мы на месте, у верфи построенной ниже Новгорода, на берегу Волхова. Впрочем, первым делом я совершил визит вежливости новгородскому наместнику, князю Андрею Ивановичу Ногтеву Суздальскому.
Андрей Иванович принял меня весьма приветливо, в своём рабочем кабинете, в присутствии десятка важнейших людей города.
