Вместо ответа я крепче сжал её талию. Её мягкие губы коснулись моих; поцелуй вышел продолжительным, глубоким, словно мы хотели насладиться им в последний раз. Это было словно прощание, но прощаться я был не намерен.
Напоследок крепко пожал предплечье Роба; тот понял меня без слов и только кивнул.
— Берегите себя, — сказал я им.
— Ты тоже, брат мой, — он хлопнул второй рукой меня по плечу и улыбнулся. Затем отступил, достал флягу и надолго прилип к её горлышку.
— Мы ещё станцуем на трупах зелёных тварей! — хохотнул он, разведя руки в стороны.
Мне бы его уверенность.
Кивнув, я поспешил на стену, где уже давно скрылись мои товарищи. Скрипучая, широкая лестница с высокими перилами вела на самый верх. Я поднялся, подошёл к краю стены и вгляделся вдаль. Серое небо привычно гнало свои тучи; ветер бил в лицо, шевеля отросшие чёрные волосы. Там, вдали, уже были видны маленькие точки приближающейся орды. Тысячи полторы — все, кто пережил схватку с нами на первом рубеже обороны, сейчас медленно, но неотвратимо двигались к стенам пограничного города.
На стенах стояла гробовая тишина; иногда доносились тихие молитвы. В основном это были молодые парни, лишь недавно ступившие на стезю военного дела, и вскоре многие из них погибнут. Это понимал я, это понимали они.
Когда до города оставался примерно километр, орки замерли. Они стали суетиться, устанавливая шатры, и явно не спешили атаковать стены города.
— Какого чёрта происходит? — послышалось откуда-то справа.
— Не нравится мне это, — тихо прошипел Ян, стоящий рядом со мной.
Томительные три дня. Вот как можно описать это время. Орки стояли практически под стенами города, а мы всё время в напряжении находились на стенах, каждую секунду готовые к бою. Ели тут же, спали здесь же. Эти стены стали ненавистны не только мне, но и каждому, кто был здесь в это время.
Причина бездействия зеленокожих стала понятна, когда по истечению трёх суток мы обнаружили ещё одну волну зеленокожих.
Две орды слились в одну армию, доведя число орков до неприличных пяти тысяч, и эта смертельная зелёная волна хлынула к массивным деревянным стенам города, за которыми укрылось всего три сотни смертников. Что ж, как сказал Ян, — это будет славная смерть.
Ирен затаилась на несколько месяцев. Последний серьёзный разговор с императором хорошенько промыл ей мозги, а страху она испытала такого, что до сих пор вздрагивает при воспоминании о том дне. Прошло три месяца с того момента; постепенно напряжение спадало, ужасы прошлого отпускали, и вот ей в голову снова стали приходить опасные мысли.
Сидя в своей комнате, она подолгу смотрела на портрет своего мужа, и последнее, что она помнила о нём, — это изломанное, кровавое месиво. Сердце болезненно сжалось.
Нет, она не может всё так оставить. Пабло обязан ответить за то, что сделал. Ей всего-то нужно быть немного осторожнее.
Решив так, она стала продумывать следующие шаги своей мести. Потребовалось ещё с полмесяца, чтобы лёгкие обрывки идей оформились в чёткий план.
Для начала она продала неплохую усадьбу вместе с землёй, располагающуюся близ столицы. После первой провальной операции женщина и так была на нуле; теперь же попрощалась и с тем немногим имуществом, что у неё ещё оставалось.
В первой своей попытке она изначально допустила ошибку, сделав ставку на мощные артефакты. Пабло был слишком силён, был настоящим монстром, а, как известно, победить монстра может лишь другой монстр.
Она улыбнулась. Есть только один достаточно сильный и беспринципный наёмник, готовый взяться за подобное дело. Правда, стоить это будет немало, но она была к этому готова. Усадьба продана — золото прибыло.
Быстро собравшись и надев своё любимое красное ципао, Ирен покинула замок и направилась в западную часть столицы. Путь был неблизкий, но на собственной карете она преодолела его с комфортом и лёгким волнением.
Точкой назначения оказалась неплохая вилла, окружённая со всех сторон высоким красивым забором. На входе её встретил слуга, с фальшивой улыбочкой кланяющийся и раздающий комплименты.
— Мне нужно переговорить с вашим хозяином, — холодно произнесла Ирен, тряхнув белоснежной прядью волос.
— Конечно, госпожа, прошу за мной.
Плавно развернувшись, слуга прошмыгнул в ворота быстрой походкой, направившись к интересному строению. Оно словно имело множество остроконечных крыш, плавно перетекающих на крыльцо и закругляющихся кверху. Такой карниз поддерживали красивые резные балки. Двери, исполненные из тонкого бревенчатого материала, открывались, съезжая вбок.
