Низенькая коренастая фигура с явной злостью ткнула его в бок, главарь растерянно кхекнул и поправился:
– Ку… стало быть, Кузя, возьми тряпку, намочи на дворе – в луже, что ли, – да протри эту морду.
Загрохотали шаги, мелькнула еще фигура, вернулась, шваркнула по лицу Данилова жесткой мокрой холстиной – грубо, словно бы с ненавистью.
Боль заставила отшатнулся.
– Эй ты, смирно сиди, не дергайся, – рыкнул Кузя. – А то еще шибче в морду получишь.
У него тоже был хриплый, словно бы сорванный голос – как у двух других разбойников.
«Из одного ведра ледяной воды наглотались, что ли? – подумал Данилов. – Или просто не хотят, чтобы мы их подлинные голоса слышали? А это почему?»
Думать было тяжело: казалось, что кровь залила не только глаза, но и мысли.
