Странный человечек, чумазый и с кудрявой шевелюрой, торчащие всегда в разные стороны. Часто другие дети, от которых он отличался, дразнили его и называли дурными словами, которые мама запрещала говорить, а сейчас я даже не вспомню и одного. В данный момент Питер выглядел также, только лицо его не измазано в грязи, да и одежда приличная.
Мы сидели на крыше заброшенного здания на окраине Оливана. Брат смотрел вдаль, наблюдая за уходящим солнцем. Питер настоящий романтик, правда всегда пытался в себе это подавить. Думаю, он стесняется, ибо мы родом из
– Мне не хочется покидать Оливана, – даже не задумываясь, пробубнил я, потянувшись за стоявшим у ног соком.
Питер перевел орехово-серые глаза на меня, в его взгляде читалась грусть, а губы медленно распахнулись и захлопнулись, тут же растянувшись в сплошную линию. Замерев с пачкой ягодного сока в руках, пытался распознать, что же на самом деле крылось за этой заминкой брата. К сожалению, я так и не понял. Может слишком мал для взрослых тем, а может просто не умею читать его, как других.
– Почему? – отведя взгляд, спросил Питер. Его голос казался отчужденным, словно ему все равно. Только челюсть слишком напряжена, и это показывало явное беспокойство брата.
– Оливана мой дом. Сбежать отсюда – значить признать, что они правы, – переведя взгляд на закатное солнце, что окрасило все вокруг в нежные цвета спелого персика, сказал я.
– А ты с ними не согласен? – скучающим голосом, спросил он.
Посмотрев на Питера, встретился с четким профилем, и медленно начал его изучать, словно видел впервые: слегка вздернутый нос и сильно заметная горбинка, которой раньше не было. Питер часто влипал в неприятности, подвергая опасности не только себя, но и Макса. Удивительно как они вообще сошлись – один любил искать приключения на свою задницу, второй просто хотел играть в баскетбол. Только после потасовки, в которой подправили нос моему брату, мечты о спорте Максу пришлось похоронить. Питер так и не рассказал нормально что с ногой его друга, просто вернулся в тот день весь в крови и с расширенными от адреналина глазами. Понял тогда одно: Макс жив, но не совсем здоров.
– Нет, я никогда не буду согласен с безвольными идиотами, – с жаром произнес я, чувствуя, как в груди просыпается необъяснимая ярость.
Питер ухмыльнулся, и по-собачьи повернув голову на меня – ярость сменилась раздражением. Он думал, что я шучу. Всегда так делал, когда принимал слова других за забавную шутку.
– Я не шучу, Питер, – твердо произнес я, отвернувшись от брата. Нетронутый сок в моих руках ощутимо нагрелся, да и пить мне расхотелось.
– Знаю… к сожалению… – с грустью сказал он и, шумно вздохнув, поднялся на ноги.
Питер подошел к перилам, которые давно потеряли свой изначальный вид и превратились в ржавые железяки, но при этом, на удивление, до сих пор были крепкими и могли выдержать человека. Брат уперся руками и встал так, что мне было видно его лицо. Он посмотрел вниз. Его губы расплылись в глупой улыбке, которая сбила меня окончательно с толку. Что же у него сейчас творилось в голове?
– Трой, ты блять особенный, не втыкаешь?! – внезапно закричал Питер, заливаясь при этом искренним и добрым смехом.
Внутри что-то кольнуло. Я давно не слышал, как он смеется. Брат перестал много времени проводить дома после смерти отца. Начал работать, помогая маме. Такие вечера как сегодня настолько редки, что я могу их спокойно по пальцам пересчитать. Питер заботился обо мне, постоянно говоря, что у меня светлое будущее. А мама… она по сей день удивляется тому, как ей повезло родить второго ребенка – это огромная редкость.
– Не неси чепухи, – раздраженно кинул я. Поставив сок на место, направился к нему. – Если так рассуждать, то мой класс полон
– Трой, только именно ты на первом месте по рейтингу. Сколько бы не прогуливал уроки, твои оценки не страдают, да и учиться тебе в кайф, не отрицай этого, – улыбнувшись, сказал Питер, внимательно посмотрев на меня.
– То, что я особенный – не причина покидать свой дом, – упрямо сказал я, засунув руки в карманы кофты. Этот разговор высасывает из меня всю энергию.
– Хорошо, и что же ты намерен делать после окончания школы? – с вызовом спросил Питер, и, обернувшись ко мне, оперся спиной об ограждение.
– Возможно, продолжу обучение, но пока не знаю какую специальность выберу. В любом случае она должна быть полезной и интересной, а после буду, как другие неравнодушные, развивать Оливана. Если не смотреть на все спустя рукава, можно сделать жизнь здесь лучше, чем в Филони, – рассуждая вслух произнес я, хотя, по сути мне еще рано думать об этом всем.
