В том, как пальцы касаются рукава, будто смахивая невидимую пыль. Как прикрываются глаза.
– Стоит уйти? – тихо спросил он, сдерживаясь, чтобы не обернуться.
Долго. Слишком долго.
Анна ждет. Анна совсем заждалась, должно быть. Обидится? Разозлится? И будет всецело права.
– Еще нет, – его императорское высочество не повернул головы, будто Глеба вовсе не существовало. Когда-то это злило, после Глеб понял, что черта эта весьма свойственна всему высочайшему семейству, являясь не столько проявлением неуважения к тем, кто стоял ниже, сколько особенностью характера. – Ты спешишь?
– Я женился.
– Да, дед рассказал. Обряд, стало быть?
– Обряд.
– Рисковал.
– Так уж получилось.
Николай любезно поцеловал руку очередной местной красавице, решившей, что вечер нынешний весьма подходит для знакомств. Она, как и предыдущие, была настроена весьма серьезно, отчего-то полагая себя если не несравненною, то близко.
Но пара слов, сказанных все тем же тихим извиняющимся голосом, – и она отступает, чтобы вернуться к старым поклонникам.
Старые, они всяко надежней.
– Ты ее спрятал?
– Не так надежно, как хотелось бы.
Кивок. Внимательный взгляд. Чужая сила, слишком всеобъемлющая, чтобы ей противостоять. И самое интересное, что Глеб и прежде чувствовал себя рядом… неспокойно, а теперь явственно понял, что пожелай его высочество, и Глеба не станет.
Просто не станет.
– Еще рано.
– Пора.
– Рано. Дед велел продержать тебя часа полтора. Так что не дергайся.
– Дед?
Кивок.
И очередной поклон. Все та же пара слов, улыбка, и седовласый господин, у которого имелось, несомненно, весьма важное дело к его высочеству, тоже отступает.
Никто из них так и не поймет, как же получилось, что…
Все будут уверены, что знакомство состоялось. И что тень имперского орла коснулась их. И что высочайшее благословение получено или почти получено, что не хватило какой-то малости, но вот какой? Кто-то будет маяться, вспоминая, что же не так, кто-то…
– Почему ты просто не прикажешь? – Глеб тоже злился.
На деда, который мог бы предупредить, но не стал.
На себя, поверившего, что Земляным и вправду нужна будет помощь. На то, что вообще позволил Анне покинуть поместье. На его императорское высочество злиться было бессмысленно.
– Потому, что у всего есть цена, – его императорское высочество милостиво кивнул.
Улыбнулся.
О чем-то спросил… о пустяке, который засядет в голове этой очаровательной дамы, заставив забыть обо всем, кроме разве что чувства восторга, ею ныне испытываемого.
– Они здесь удивительно непосредственны, – признал Николай. – Надо чаще бывать в провинции, подобной искренности я давно не встречал. Что до остального, то… вы возьмете кровь. Сличите. И быть может, вам повезет. Если я буду спрашивать, мне ответят. И быть может, мне тоже повезет, но не тем, кому я буду задавать вопросы. Чтобы ответ был честным, мне придется давить, а это не проходит для людей бесследно. Виновных не жаль, но остальные чем заслужили?
Анна. Ее до сих пор не было в зале.
И хотелось отступить. Всего-то шаг. И еще один. Тень, которая скроет, а там… Глеб отлучится ненадолго, просто проверит, на прежнем ли Анна месте. А потом… потом представит ее.
– Не глупи, – его императорское высочество держал улыбку. – Право слово, я не узнаю тебя, мой друг.
– Я сам себя не узнаю.
– Куда подевалось твое прежнее хладнокровие?
А шкатулку Глеб так и не доделал. Разобрать разобрал, убедившись, что никакой магии в ней не осталось, разве что механизм был сложнее обычного. Оттого и пострадал. Пружины ослабли, а шестеренки где заржавели, где просто покрылись слоем пыли и грязи.
Он погрузил их в раствор, и утром надо будет слить…
Если он дотянет до утра.
– Дед сам присмотрит за ней.
Деду Глеб больше не верил. Мог бы и в известность поставить. Хотя бы.
– Ты бы не согласился.
– Прекращай.
– Не могу. Прости, но сегодня ты будешь якорем. Голова не болит?
– Пока нет.
– Отлично… познакомь меня вот с той милой особой… к слову, она явно в кого-то влюблена. Рядом с влюбленными и самому жить хочется, а то порой такая тоска беспросветная.
Ольга? Ольга.
Ее маска меняла цвета, медленно таяла зелень, выцветала до бледной желтизны, которая и сама наливалась цветом, становясь ярче и ярче.
И платье она выбрала желтое. Или правильно говорить золотое?
Нервничает. И Глебу обрадовалась, а вот на его императорское высочество покосилась с немалым подозрением, будто чувствовала его неспокойную силу. Поклонилась. Только вышло резковато.
– Ольга Холмогорова, – представил ее Глеб.
– Николай, – его императорское высочество поцеловал ей руку.
– Еще один на сегодня…
– Единственный в своем роде.
– Именно, что в своем… все вы… в своем роде, – проворчала Ольга.
А его императорское высочество сделал вид, что ворчания не услышал:
– Именно. Приятно видеть кого-то, кому я неинтересен.
– Отчего? – Взгляд Ольги блуждал по бальной зале. – Вдруг я передумаю и брошусь вам на шею с требованием взять меня в фаворитки?
– Только в фаворитки? – Он умел улыбаться, когда хотел. Правда, подобное желание у его императорского высочества возникало редко.
