На Древний Египет обрушилась череда бедствий, и самое страшное из них – это засуха. Умирает Нил, средоточие земли великого Ра, и вместе с ним гибнут тысячи людей. Фараон взывает о помощи к Таите, чародею и прорицателю, способному видеть невидимое, – только ему под силу узнать, отчего иссякли воды могучей реки. Таита пускается в полный опасностей и приключений путь на край света к истокам Нила, убежденный в том, что причина бед египетского народа кроется в злой магии.
Wilbur Smith
The Quest
© Orion Mintaka 2007, 2018
© А. Л. Яковлев, перевод, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020
Издательство АЗБУКА®
Посвящается моей жене Мохинисо – с ней связано все лучшее, что случилось со мной
Двое одиноких путников спустились с высокой горы. На них была потертая дорожная одежда, на головах кожаные шлемы, завязанные под подбородком для защиты от холода. Обветренные лица обросли бородами. Свои небогатые пожитки путники несли в мешках за спиной. Им пришлось проделать трудное и опасное путешествие, чтобы добраться до этого места. Мерен, хотя и шедший первым, понятия не имел, где они находятся, как не знал и того, зачем им понадобилось отправиться в такую даль. Об этом ведал только ступающий за ним по пятам старик, предпочитавший до поры не раскрывать эту тайну.
Оставив позади Египет, странники переправлялись через моря, озера и могучие реки, пересекали обширные равнины и леса. У них случались встречи с причудливыми и опасными зверями и еще более странными и опасными людьми. Они взбирались на горы, представляющие собой нагромождение заснеженных пиков, разделенных зияющими ущельями; на этой высоте воздух был таким разреженным, что почти не годился для дыхания. Лошади их пали от холода, а Мерен потерял фалангу пальца, которая распухла и почернела от лютого мороза. К счастью, этот палец принадлежал не той руке, что держит меч или спускает тетиву большого лука.
Мерен остановился на краю высокого утеса. Старик встал рядом, укутанный в накидку из шкуры снежного барса, который напал на Мерена и оказался уложен первой же его стрелой. Стоя плечом к плечу, путники обозревали раскинувшуюся перед ними чужую страну, изобильную реками и густыми зелеными джунглями.
– Пять лет, – сказал Мерен. – Пять лет мы провели в дороге. Конец ли это нашего пути, маг?
– Ого, добрый Мерен! Неужели прошло так много времени? – спросил Таита, и под заиндевевшими бровями вспыхнул насмешливый взгляд.
Вместо ответа его спутник отвязал висевшие на спине ножны и указал на линии вырезанных на коже зарубок.
– Я отмечал каждый день, можешь пересчитать, – заверил Мерен.
Больше половины из прожитых им лет он сопровождал и защищал Таиту, но до сих пор не всегда мог понять, когда тот шутит, а когда говорит всерьез.
– Но ты не ответил на мой вопрос, почтенный маг, – продолжил он. – Достигли ли мы конца нашего путешествия?
– Нет, не достигли. – Таита покачал головой. – Но утешайся тем, что начало его стало удачным.
Заняв место впереди, он зашагал по узкому выступу, пересекающему склон утеса по диагонали.
Некоторое время Мерен смотрел ему вслед, затем его честное красивое лицо расплылось в улыбке печальной покорности.
– Остановится ли когда-нибудь этот старый дьявол? – обратил он к горам вопрос. И, закинув ножны за спину, поспешил за товарищем.
У подножия утеса они обогнули камень из белого кварца.
– Добро пожаловать, путники! – вдруг с небес раздался голос. – Я долго жду вас!
Странники изумленно остановились и запрокинули головы. Их глазам предстала детская фигурка – на камне восседал мальчишка лет одиннадцати, не больше. Странно, что они не заметили его прежде – юнец находился на совершенно открытом месте: яркий солнечный свет падал на него и, отражаясь от блестящего кварца, окружал мальчика сияющим ореолом, от которого резало глаза.
– Мне поручено послужить для вас проводником в храм Сарасвати, богини мудрости и возрождения, – сказал ребенок сладкозвучным голосом.
– Ты знаешь египетский язык! – в удивлении выпалил Мерен.
Вместо ответа мальчик улыбнулся. Он скроил рожицу как у проказливой мартышки, но улыбка его получилась такой заразительной, что Мерен не удержался и улыбнулся сам.
– Меня зовут Ганга, я посланник, – сказал паренек. – Идемте! Отсюда путь недолгий.
Он поднялся и закинул за голое плечо толстую черную косу. Невзирая на холод, его прикрывала только набедренная повязка. Безволосый обнаженный торс имел цвет спелого каштана, а на спине у Ганги рос горб, как у верблюда, большой и уродливый. Мальчик перехватил взгляды путников и снова улыбнулся.
– Вы привыкнете к нему, как привык я, – сказал он. Спрыгнув с камня, он взял Таиту за руку. – Нам в ту сторону.
Следующие два дня Ганга вел их через густой бамбуковый лес. Тропа петляла и кружила, и без проводника египтяне заблудились бы сотню раз. По мере спуска с гор становилось теплее, и они наконец смогли сбросить меховую одежду и идти без шлемов. Волосы у Таиты были тонкими, прямыми и серебристыми, у Мерена – густыми, черными и вьющимися. К исходу второго дня заросли бамбука кончились и дорога пошла через джунгли, где кроны деревьев смыкались, образовывая крышу и закрывая солнце. Теплый воздух источал запах сырой земли и гниющих растений. Над головой парили птицы с ярким оперением, обезьянки лопотали и перепрыгивали с ветки на ветку, пестрые бабочки порхали над цветущими лианами.
