Похоже на отказ верить фактам. Именно так, очевидно, Ви это и восприняла, но ошиблась.
Сестра Ариэль развернула мысленный свиток, чтобы изучить выражение лица Ули и проследить, как оно менялось. Сначала любопытство, затем восторг. Любопытство — восторг. Ули видела, что он мертв. (Еще бы: такой бледный, лежит здесь уже порядком, может, целый день.) Однако не удивилась и не проявила беспокойства. Почему? Всерьез верит, что ему станет лучше?
Сестра Ариэль тронула Кайлара
Одна лишь магия ее бы озадачила. Магия в сочетании с выражением лица Ули, говорившим, что девочка видит это не в первый раз, объясняла все.
Кайлар — человек из легенды. Той, в которую сестра не верила. До сегодняшнего дня.
— Ули, ты права, — мягко сказала она, встречая взгляд Ви: мол, подыгрывай. — Как насчет того, чтобы устроить привал? Ты займешься обедом, пока я и Ви осмотрим его раны. Как лечить, мы знаем лучше, а у тебя, когда Кайлар очнется, будет для него готов обед.
Ариэль спешилась сама и помогла Ули.
— Я не хочу идти. Хочу остаться здесь, — заупрямилась девочка.
— Ули, — вмешалась Ви. — От тебя лучшая помощь — приготовить обед. Здесь ты будешь только путаться под ногами.
— Пойдем, дитя, — сказала Ариэль.
Она увела девочку. Ви спрыгнула с лошади и взялась убирать листву с тела Кайлара. Ариэль обернулась и губами прошептала: «Начинай копать». Ви кивнула.
Ариэль отвела Ули футов на двадцать в лес, вставила ей кляп и связала магией, спрятав ребенка за ствол дерева.
— Прости, дитя. Так будет лучше.
— Ммм! — широко раскрыв глаза, возразила Ули, но звук был тише шепота.
Выйдя из-за дерева, Ариэль увидела, как Ви вскочила на лошадь и галопом помчалась в лес. Ариэль крикнула и бросила вслед шар холодного света. Поджигать лес она не собиралась: только пугать девочку, да и попасть в нее можно ненароком. Шар просвистел мимо Ви.
Еще мгновение, и затих даже стук копыт. Сестра Ариэль покачала головой, не пытаясь догнать беглянку.
«Удачи, Ви. Может, ты еще вернешься к нам, когда захочешь себя вылечить».
Ариэль надеялась, что однажды они сядут вместе у себя в Часовне и посмеются над тем, что натворили сегодня. Хотя вряд ли. Только не после того, что Ви сейчас отмочила. Страстные женщины склонны ненавидеть таких, как сестра Ариэль. Или по меньшей мере ненавидят, когда ими хладнокровно манипулируют, — но разве у Ариэль был выбор?
— Теперь ты, — поворачиваясь, сказала она, — мой бессмертный воин. Как у тебя все устроено?
— В последний раз я тебя не видел, — сказал Кайлар Волку. — Решил, что, наверное, мы с тобой в расчете.
Волк сидел на троне в Преддверии тайны. Желтые глаза светились, оценивая Кайлара. Смутные призраки, населявшие расплывчатый зал, бормотали что-то недоступное слуху Кайлара. Он не чувствовал пола под ногами. Не видел призраков, когда смотрел на них в упор. Не мог сказать, есть ли вообще у зала стены. Кожу покалывало, но Кайлар не мог определить, жарко здесь или холодно. Не чуял запахов. Кроме собственного голоса, ничего не слышал. Чувствовал, что за гранью слуха есть шум, голоса, шарканье ног, однако лишь интуитивно. Он пребывал вне тела, но как-то захватил с собой отдельные чувства, да и на те нельзя было положиться. Здесь ясно виделось одно: Волк и две двери. Одна деревянная, с железным запором; другая — золотая, по краям которой пробивался свет.
— Я был так взбешен, что видеть тебя не мог, — ответил Волк.
Он и сейчас не выглядел счастливым. Кайлар не знал, что и сказать. Взбешен? Но почему?
— Пятьдесят лет понадобилось Акелусу, чтобы наскрести три смерти. Тебе хватило полугода, даже меньше. Ты взял деньги за смерть. Деньги! За то кощунство мало заплатил? Когда же ты хоть чему-то начнешь учиться? — спросил Волк.
— О чем ты?
Кайлар почувствовал, что призраки — те иллюзорные люди, набившиеся в зал, — притихли.
— Ты мне надоел.
— Я не…
Волк поднял палец, весь в шрамах от ожога, и Кайлар вмиг умолк.
— Однажды Акелус тоже взял деньги после того, как умерла его первая жена. До той поры, думаю, он по-настоящему в свое бессмертие не верил. Потом взял деньги вторично и сделал кое-что похуже. Вот тогда я и показал ему, какова цена. Его это остановило, и тебя остановит. Будешь продолжать упорно транжирить жизни, я заставлю тебя пожалеть о каждом дне твоей бесконечной жизни.
Дурной сон какой-то. Суровый трибунал, требующий от Кайлара соблюдения норм, которых он не понимал, объявляет его виновным. Неясные, но бдительные силуэты; двери Приговора; угроза правды, которую не вынести. Надо бы встряхнуться, ущипнуть себя — вот только не за что, нет тела. Его ведь убили.
— Я не знаю, о чем речь. Чего от меня хотят, черт возьми? — резко спросил Кайлар. — В чем обвиняют?
