Остальные радостно захохотали. Стэн поплыл к другому берегу, но там его тоже дожидались охранники.
Икс сел на землю, ожидая, что кто-нибудь принесет ему одеяло и даст кусок хлеба, как это всегда было, когда он возвращался с чьей-то душой. Он содрогнулся от дурного предчувствия, увидев, что неподалеку стоит Дервиш. Икс снова пожалел, что это не Регент.
Он набрал в легкие воздух и приготовился к конфронтации. Он будет покорным: понурит голову, сотни раз попросит прощения. Он выдержит любое унижение, которое только сможет придумать Дервиш. Рано или поздно о его преступлении забудут – его унесет прочь, словно потоком воды. Его отправят в Верхний мир забрать очередную душу – и он тайком сбежит повидаться с Зоей. Часа рядом с ней ему хватит на год.
Однако Дервиш даже не взглянул на Икса. Он хлопал в ладоши, когда Стэн спотыкался. Он свистел и улюлюкал, когда течение утаскивало его громадную башку под воду. Дервиш был увешан аляповатыми ожерельями и браслетами (все они были украдены у душ в Низинах). Украшения бряцали и звенели при каждом его прыжке.
– Молодцы, охранники! – крикнул он. – Молодцы!
Икс уже открыто смотрел на Дервиша, нетерпеливо ожидая начала своего наказания. Он был уверен, что повелитель по-прежнему кипит от ярости. Тем не менее эта тварь продолжала его игнорировать. Икс не ожидал подобной встречи – и она его тревожила.
Свет уже ушел из его тела. Его сменила реальность Низин – их способность высасывать из души всю надежду и радость, их вонь (словно из пасти какого-то чудовищного зверя). Его беспокойство усилилось. По-прежнему нет одеяла. По-прежнему нет хлеба.
Икс встал и вошел в реку.
Стэн продолжал бороться с течением. Он покраснел и запыхался, жалобно сетовал, что у него сводит ноги. Икс схватил его за пояс и снова закинул себе на плечо. Даже потеряв сверхспособности, он без труда поднимал жилистого Сиэна.
Он донес его до берега.
– Ну, спасибо, суперурод! – закричал Стэн так громко, чтобы перекрыть шум воды. – Пока мне здесь никто не понравился.
Увидев, что забава закончилась, охранники разразились презрительными криками. Однако и это было для Икса утешением: это означало, что жизнь – какая бы она ни была в Низинах – снова пойдет своим чередом.
Он положил Стэна на землю и стал ждать, чтобы охранники налетели на перепуганного нового заключенного.
Наконец-то Дервиш разрезал воздух своим длинным когтистым пальцем и завопил:
– ХВАТАЙТЕ ЕГО!
Но что-то было необычным.
Что-то было неправильным.
Повелитель указывал на него!
Охранники бросились на Икса со всех сторон, как львы на павшего оленя. Их забава у реки была обманным ходом. Все это время они ждали сигнала от повелителя.
Они сорвали с Икса фиолетовую рубашку. Он видел, как она прошла через множество рук. Он видел, как за нее дрались, как за нее торговались и, наконец, как ее унесли: торжествующе, словно только что захваченное знамя.
Дервиш приказал охранникам оттащить Икса к дереву на равнине. Это вызвало ворчание: охранники были низенькие и толстые, как хоббиты, и не привыкли к реальному труду, но они сделали то, что им велели.
Икс не сопротивлялся. По крайней мере, его наказание уже началось, а это означало, что когда-нибудь оно закончится.
Они долго шагали по вонючему влажному воздуху. Охранники сердито стонали под своей ношей (почему это наказание предателя превратилось в их собственное?), а Дервиш тем временем важно выступал перед ними. Неся Икса, охранники награждали его щипками и тычками. Убедившись в том, что повелитель не только не возражает против дурного обращения с Иксом, но, наоборот, радостно улюлюкает при виде него, они стали «случайно» ронять его и по нескольку шагов волочили по земле.
Души на нижнем уровне камер почуяли, что что-то происходит. По татуировкам на руках у Икса и ссадинам у него на лице они определили, что он охотник. Видеть наказание одного из них было непривычно – и радостно. Известие распространилось до верхнего яруса камер, и от одного конца до другого. Вскоре громадная черная стена затряслась: заключенные орали на языках сотен стран и многих тысячелетий. По пути Икс слышал в этих криках только ненависть и злость. Время от времени из шума вырывался один голос, вопрошавший:
– Что ты, к черту, сотворил, парень?
Рвач и Стукач узнали Икса в том, кого несут по равнине. Рвач так разволновалась, что начала безумно кружить по камере. Она плакала, плевалась и проклинала свои ногти за то, что их длины пока не хватает, чтобы их вырвать. Стукач предложил ей «охолонуть», что только сбило ее с толку, а потом попытался заткнуть соседствующие с ними души, обзывая ненавистниками и послушными инструментами.
Процессия наконец достигла дерева. Оно достигало десяти метров в высоту: уродливое, голое и серое, словно шкура слона. Его покрытые пятнами ветки изгибались и тянулись во все стороны, словно в поисках чего-то, что никогда не будет найдено. Его корни погружались в почву, словно вены.
