Охранники толкнули Икса к дереву и привязали к нему, вызвав взрыв аплодисментов со стороны камер. Веревка врезалась Иксу в кожу, но он знал, что жаловаться не следует. Закончив, охранники отошли в сторону, и к нему приблизился Дервиш.
– Как приятно снова видеть тебя среди нас, Икс! – проговорил он радостно. – Надеюсь, мне позволено звать тебя Иксом? Как твоим милым новым друзьям?
Повелитель обошел вокруг дерева, проверяя работу своих подчиненных.
– Боюсь, эта веревка не годится, – отметил он. – Будь любезен, Икс: спроси охранников, не будут ли они так любезны, чтобы ее затянуть потуже. Мне очень хочется, чтобы ты чувствовал ее объятия.
Охранников было четверо, но они походили на одного многоголового зверя. Они были отвратительно грязные и прыщавые. Их одежда представляла собой странные лоскуты: как и повелители, они одевались в то, что им удавалось украсть у заключенных. На них можно было увидеть истрепанные жилеты, почерневшие от грязи рубашки с кружевными манжетами, костюмные брюки, джинсы и даже шарфы, несмотря на жару. Один из охранников – самый низенький и толстый, с носом, который ломали столько раз, что он стал почти плоским, – был, похоже, главным. На нем была белая водолазка и красный галстук.
– Охранники, – сказал Икс, – не будете ли вы так любезны затянуть мою веревку туже?
Мужчины захохотали, словно услышав сальный анекдот.
– Конечно, лапа, – сказал толстяк. – Сочтем за честь!
Охранники завозились с веревкой, которую, по правде говоря, трудно было бы затянуть еще туже. Дервиш снова ее проинспектировал (у Икса из-под нее начала сочиться кровь) и одобрительно кивнул.
Повелитель повернулся к громадной стене душ, которые продолжали осыпать Икса ругательствами. Он поднял руку, требуя тишины.
– УЗРИТЕ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ СЧИТАЕТ, ЧТО ОН ЛУЧШЕ ВАС! – проорал он. – УЗРИТЕ ОХОТНИКА НА ДУШ, КОТОРЫЙ НАРЕК СЕБЯ ИКСОМ!
Камеры снова зароптали.
– Возможно, ИМЕННО ОН вырвал вас из вашей жизни и доставил сюда! – продолжил повелитель, воодушевленный криками. – Но даже если это был не он, полагаю, он сделал бы это с радостью. А теперь оказывается, что нашему благородному охотнику НАСКУЧИЛО наше общество. Он попытался бежать – потому что он ВЛЮБИЛСЯ! Что вы скажете, души Низин: отпустить мне его?
Даже Дервиш не смог бы предвидеть того мощного потока брани, который излился из камер.
Он повернулся к Иксу с горящими восторгом глазами.
– О небеса! – воскликнул он. – Похоже, ты им не нравишься!
Повелитель снова повернулся к стене.
– Наверное, я позволю вам самим наказать этого человека! – крикнул он. – ВАМ ЭТО БУДЕТ ПРИЯТНО?
Камеры снова взорвались.
Страх запустил свои холодные пальцы прямо Иксу в сердце.
Дервиш обратился к охранникам, патрулирующим стену. Он приказал им выпустить нескольких заключенных из камер.
– Сотню, скажем? – предложил он. – А потом пусть спускаются сюда и вершат правосудие по своему усмотрению.
Теперь Икс уже не просто слышал жажду крови заключенных: он чуял ее омерзительный запах, спускавшийся вниз по стене. Неожиданно ему припомнилось, как Зоя объясняет Джоне, что «омерзительный» значит «тот, кто мерзнет». Это воспоминание согрело его.
Дервиш это заметил.
– Смотрите, как он улыбается! – завопил он. – ОХОТНИК ВАС НЕ БОИТСЯ!
Двери камер с лязгом распахнулись. Заключенные понеслись по ступеням вниз. Стена бесилась, требуя крови Икса.
– Вынужден уйти, – сказал им повелитель. – Мне так
Первая волна душ мчалась к нему по равнине. Казалось, под их ногами трясется весь улей.
Охранники поспешили сбежать.
– Мне за такое не платят, так? – бросил на бегу толстячок с красным галстуком.
– А тебе платят? – изумился другой.
– Это такое присловье, понял?
Первые добежавшие до Икса души просто плевали в него или наносили один удар. Он смотрел каждому из них в глаза. Он отказывался даже склонить голову.
Побои быстро становились все более жестокими. Икс позволил своим мыслям улететь прочь. Он вспомнил, как строил Низины из снега и игрушек. Он восстановил картину того, как Зоя, Джона и их мать стоят вокруг него на дворе, окруженном соснами, чьи ветви шевелит ветер.
Из задумчивости его вывел голос, который он узнал:
– Парень, очнись! Это же дикое дерьмо!
Это был Стукач, тревожно вглядывающийся в его лицо. Рядом с ним стояла Рвач. Она кружилась в своем замаранном золотистом платье, словно находилась на аристократическом балу в Лондоне.
– Зачем мне приходить в себя? – возразил Икс. – Я очнусь все в том же кошмаре. Ничто не может помешать этим людям творить, что им вздумается.
– Заткнись! – возмутился Стукач. – Это негативный настрой!
– Вот именно, заткнись! – подхватила Рвач, прервавшись на середине пируэта. – Ты портишь то, что обещает стать невероятно захватывающим спасением!
