— Ты как? — вопрос застал меня врасплох, и я лишь мотнула головой, не доверяя голосу.
И тут Булатный произнёс то, что выбило из меня душу:
— Лучше, чем с мужем?
Я выгнулась, пытаясь его оттолкнуть. Зарычала, не в силах выговорить ни слова. Ударила его затылком, больше навредив себе. Неожиданно оказалась свободна и руками, ставшими ужасно непослушными, натянула трусики, одёрнула юбку. Я всё ещё стояла, почти утыкаясь носом в стену. На ней виднелись царапины моих ногтей. Свежие и в то же время словно сделанные в другой жизни. На полу, под обрывками рубашки, лежал пиджак. Надела его, поправив бюстгальтер и, пытаясь застегнуть пуговицы, поняла, что плохо вижу. Перед глазами все плыло. Я плакала. Так бестолково и ни к месту. Прикусив щёку, почти вернула себе самообладание и когда пошла к двери, услышала:
— Я искал тебя. Твоя квартира оказалась дырой. Неудивительно, что ты захотела вырваться из нищеты.
— Думаешь, что всё обо мне знаешь? — не поворачиваясь, зло вернула я.
— Жаль, что ты не поняла, кто я. Могла бы заполучить мужика помоложе и побогаче, — я напряглась, что не осталось незамеченным. — Саталов — банкрот. Ты не знала?
— И кто же ты? — мне нужно было видеть его глаза. — Придурок, у которого, кроме члена, большое только эго.
Моё заплаканное лицо вызвало у него странную реакцию. Мужчина качнулся ко мне, но, нахмурившись, сунул ладони в карманы джинс и остался на месте.
— У нас есть деньги, — носком ботинка я пнула в сторону Игоря брошенную ранее папку с документами. — Не жду от тебя рационального ответа. Вряд ли ты способен меня ещё чем-то удивить.
Чтобы не сказать лишнего, я пошла к выходу.
— Ты сделала пометки в чертеже, — кинул мужчина мне вдогонку.
— Да, прости. Это было неуместно.
— Напротив. Слишком уместно. Таня, — так Игорь меня ещё никогда не называл, и я обернулась уже в дверном проёме. — Ведь ты была на моём семинаре прошлой осенью. Я вспомнил, — пришлось кивнуть. — Твоя заявка на практику была принята. Но ты не ответила.
— У меня была уважительная причина. Я умерла.
Все шаги до машины я отсчитывала, понимая, что Игорь смотрит мне в спину.
С территории стройки выезжала аккуратно и осторожно, боясь выдать не поддающуюся контролю нервозность и, лишь выбравшись на трассу, съехала на обочину и горько разревелась. Губы помнили его злые поцелуи. Каждая отметина его пальца ощущалась клеймом, каждый укус — кислотным ожогом.
— Он ещё пожалеет. Все они…
Хорошо, что пиджак скрывал факт того, что я была бессовестно раздетой. Как только я увидела мужа, сбилась с шага и едва не растянулась в гостиной, запнувшись об порог.
— Ты не отвечаешь на звонки, — недовольно процедил он. — Если ты считаешь…
— Я оставила телефон на стройке, — ответила резче, чем следовало. — Иногда всё идёт не так, как бы нам хотелось. Тебе ли об этом не знать?
— Таня, что-то пошло не так? Как наш договор?
Остановившись напротив мужчины, я скрестила руки на груди и горько усмехнулась.
— Всё пошло не так. Документы у партнёра, и он с ними ознакомится.
— Он недоволен условиями?
— Не всегда получаешь то, что хочешь. Ему тоже стоит с этим столкнуться.
— Что случилось? Яна!
— Мне нужно переодеться.
— Не надо меня игнорировать! — рявкнул муж, схватив меня за локоть и при этом встряхнув, как тряпичную куклу. — Я не малолетка из твоей тусовки и…
Ворот пиджака внезапно распахнулся, и Михаил замер, уставившись на мою шею. Я попыталась прикрыться, но он отбросил мою ладонь.
— Ты не теряешь времени даром, детка, — прошипел он желчно. — Сколько страсти.
— Это…
— …не то, о чём я думаю? — Саталов жёстко ухмыльнулся и неожиданно сильно оттолкнул меня от себя. — Ведёшь себя, как сука.
— Тебе ли говорить мне о верности? Мы не супруги. Мне нужно…
— Может, мне стоит давать тебе то, что должен муж жене? — он отчеканил каждое слово.
— Нет, — я даже попятилась. — Нет, — повторила с нотками истерики в голосе.
На усталом лице Михаила отразилась странная незнакомая мне мука. Он раздражённо махнул рукой, отпуская меня.
— Пошла вон.
Повторять ему не пришлось. Я рванула в свою комнатку и заперла за собой дверь, привалившись к ней спиной, сползла на пол и сидела в темноте, сдерживая рыдания. Как же я докатилась до всего этого? Что случилось со мной? Когда, в какой момент я сломалась и стала послушной куклой? Забравшись в кровать, я укрылась одеялом с головой, чтобы не слышать, как в гостиной разъярённый донельзя мужчина крушил мебель.
— Пошло оно всё, — шептала я в духоте, под одеялом. — Уеду отсюда, и пусть всё горит огнём…
Внезапный грохот заставил меня закричать и вскочить, запутавшись в ткани. Дверь распахнулась, и вырванный замок покатился по полу. На пороге стоял Саталов. Растрёпанный, злой, с него слетел весь ему присущий лоск — в этот момент Михаил показался мне незнакомцем.
— Ты — мой яд. Не могу спать с тобой в одном доме. Не могу видеть тебя такую… ненавидящую, вздрагивающую от каждого моего движения, — он отрывисто выплёвывал каждое слово. — Я ведь никогда не причинял тебе вреда. Ни разу не ударил. Не…
