Господи. Все, о чем могу сейчас думать, так это о том, что парень - сирота. Одинок по жизни. И посмотрите, чего он достиг. Но с другой стороны, это не мое дело, чтобы ощущать сейчас гордость и восхищение его успехами. Тем более если я выскажу это вслух, то покажусь ему снисходительной.
- Дрю, мне правда жаль, - говорю я. - Это отстойно.
- Ага. Отстойно, - он не смотрит на меня.
- Как... - я морщусь. - Не обращай внимания.
- Нет ничего плохого в любопытстве, - из него вырывается короткий смешок. - Это случилось летом, после моего окончания школы. Они путешествовали в Колорадо. Был внезапный паводок и... ну и это случилось... я не знаю точно как. То есть, кто, черт возьми, может досконально разбираться в подобных вопросах?
Никто. Я хочу обнять его так сильно, что руки начинают болеть. Но не думаю, что Дрю бы высоко оценил этот жест. Если бы я была на его месте, то восприняла бы это как жалость. Делая вид, что его заинтересовало что-то на кухне, Бэйлор отводит взгляд.
- Так я могу получить свой напиток?
- Конечно, - выкрикиваю я от изумления и направляюсь к холодильнику. - Верно.
Бэйлор прислоняется бедром к барной стойке.
- У нас есть, - я открываю дверцу и заглядываю внутрь, - одна Голубая лагуна, бутылка воды, белое вино и апельсиновый сок.
- Я выберу воду, - и тут у него громко и нетерпеливо урчит живот. Румянец заливает щеки парня, а его губы изгибаются. - Прости.
- Голоден? - спрашиваю я, приподымая одну бровь.
- Почти всегда, - он даже не пытается обыграть данную фразу как игру слов. Но тем не менее, это выглядит именно так. Возможно, потому что я не могу быть в одной комнате с Дрю Бэйлором и не думать о сексе. Но я беру себя в руки, снова открываю холодильник и роюсь в нем.
- Ладно, есть чизкейк, два кусочка сатэ из курицы, йогурт, хотя на самом деле его не стоит трогать, иначе Айрис нас убьет...
У меня за спиной Бэйлор открывает бутылку с водой и делает большой глоток, а затем заглядывает в холодильник через мое плечо.
- Айрис? Твоя соседка, верно?
- Она самая, - каждый мускул моего тела напрягается от его непосредственной близости. Но я себя успокаиваю. - Она готова избить каждого за свой греческий йогурт.
- Ах.
- А ну и еще... - я заглядываю под алюминиевую крышку, - ... ооо шашлык.
- У вас была вечеринка или что-то в этом духе? - его руки упираются в края дверцы, блокируя меня с обеих сторон, от чего я чувствую себя странно защищенной.
- Это с концерта. По сути, одна из причин, по которой я устроилась работать в отдел кэйтеринга
Глаза Бэйлора немного прищуриваются.
- Уверен, ты - соседка-мечта каждого спортсмена.
Я не спрашиваю, относится ли это к нему самому, просто поворачиваюсь обратно к холодильнику.
- Ну? Так что ты будешь?
- Ты правда собираешься меня накормить? - он выглядит удивленным.
- Конечно, собираюсь, - я нервно переступаю с ноги на ногу. - Или ты не хочешь? - потому что я могу забрать свое предложение обратно. Могу просто отвести его в свою комнату и...
- Нет, то есть, да. Я хочу, - сейчас Бэйлор окончательно заливается краской. - Черт. Еда. То есть...
Я смеюсь.
- Я знаю, что ты имеешь в виду.
Он стонет и щипает себя за переносицу.
- Просто дай мне шашлык.
Все еще смеясь, я достаю контейнер и пачку яиц.
- Ладно, но я не стану его разогревать. Мне нравиться думать об объедках как о сырье для новых блюд.
Его самоуничижение в миг растворяется, и Дрю вновь прислоняется к барной стойке.
- Так что ты приготовишь для меня, Джонс?
- Фриттату, - я хватаю маленький кусочек гауды, который у нас вообще-то остался с вечеринки. - С сыром.
- Звучит восхитительно.
На удивление, просто и забавно находиться на кухне с Дрю Бэйлором. Он помогает мне снять мясо и овощи с шампуров, а затем я измельчаю все это, а Дрю в это время трет сыр.
- Ты умеешь готовить, - замечает он, когда я начинаю нарезать кусочки шашлыка. Запах лука и говядины наполняет воздух.
- Я много чего умею, - я взбиваю в миске яйца и выливаю их на сковороду. - Я выросла лишь с мамой, так что помогала ей, чем могла.
Четыре поколения назад, семья моей матери иммигрировала в Джорджию, а не в Нью-Йорк, где уже обитали их остальные итальянские родственники. Но мой отец был чистокровным ирландцем и буквально только сошел с трапа самолета, как повстречал мою мать. На фотографии он выглядит как обычный мужчина с молочной кожей и с ярко-рыжими волосами. Я же будто воплощение их слияния: моя кожа - это смесь бледной, цвета слоновой кости, и загорелой кожи, к тому же у меня по телу есть веснушки, плюс темно-зеленые глаза и темные рыжие волосы.
В действительности на данный момент я практически ничего не помню об отце. Со временем человек будто выцветает в вашей памяти. К сожалению, это не мешает ранам гноиться и проникать глубоко под кожу.
