- Разве не может девушка соскучится по своей матери?
- Конечно, может, - она прижимает ладони к моим щекам, и я ощущаю прохладу от ее кожи. У мамы всегда прохладные руки. - Вот только я знаю тебя, и ты явно чем-то расстроена.
Вздохнув, я кусаю кусочек блина. Я была права. Это не обезжиренные оладьи, а мои любимые с апельсином и лимоном. На столе даже стоит свежее масло, мягкое, так и просящееся, чтобы его намазали. Я так и делаю, намазывая его на блинчик, а затем засовываю его в рот. Блаженство.
- Я в порядке. Счастлива, - и хотя сомнения постоянно роятся в моей голове, я правда счастлива. Эта мысль бьет меня, будто кирпич по голове, так сильно, что я даже вздрагиваю. Я счастлива. Я просыпаюсь по утрам с трепетным чувством ожидания. Борюсь со сном, пытаясь не утратить это чувство. Почему же я не могу наслаждаться им? Принять это? Боже, что со мной не так.
- Мам...
Задняя дверь снова открывается, и на кухню входит «парень на час» моей мамы, Терренс. Мне следовало бы сказать «парень на год», потому что именно на этот период времени задерживались все предыдущие экземпляры. Я ненавидела каждого из них. И хотя это и может показаться некорректно с моей стороны, но у меня на то были свои весомые причины. Например, был Маркус, который любил называть маму мусором прямо в лицо, плевал в ее стряпню, а затем орал, что она его не достаточно любит. И все это у меня на глазах. Затем был Оливер, худой высокий профессор, который в конечном итоге украл у нее десять штук баксов с банковского счета и свалил. И невозможно забыть о Джереми, критиковавшем маму так часто, что она забывала пользоваться макияжем, и в один из дней все закончилось ее нервным срывом. По крайней мере никто из них ее не бил. Не то чтобы я была в курсе всех деталей их отношений.
Терренс владеет магазином подержанных книг, коллекционирует монеты из сувенирных автоматов и пакетики с солью и перцем из различных забегаловок в его районе города. Я не могу переносить все это дерьмо. Особенно при том, что он постоянно выражает призрение ко всему, чем бы не занималась мама.
- Привет, Анна, - говорит он, проходя в дом и глядя на мою грудь. Пристально.
Он занимает место рядом с моей мамой и немедленно кладет руку ей на плечи так, что кисть его руки болтается возле ее правой груди. Потому что пока он может смотреть на мою грудь, Терренс использует любую возможность прикоснуться к маме.
Мой желудок скручивает.
- Привет, Терренс, - я разглядываю его жирные грязные волосы, разделенные пробором ровно посередине головы. Прям как у Гитлера. И когда мой желудок сводит еще один спазм, я перевожу взгляд на маму, которая пытается выглядеть расслабленно и спокойно, даже при том, что этот мужик гладит ее, словно она какой-то пес.
Я, не стесняясь, посылаю маме гневный взгляд; почему этот парень вообще здесь в мой с ней день. Он каждый раз прерывает наше общение.
Проживи я сто лет, все равно не поняла бы мою мать. Она умная,
- Ты уже сказала Анне хорошие новости, Сесилия?
Моя мама заливается краской, и поэтому я знаю, что эти новости явно не из хороших. Боже, пусть это не будет новость о женитьбе. Я боялась этого с 10 лет, когда поняла, что один из этих придурков может стать постоянным жильцом в нашем доме, если мама реально выйдет за одного из них замуж. К счастью, все ее отношения не доходили до этой стадии.
- Ну, дорогая, - она немного пожимает плечами, сбрасывая руку Терренса и наклоняясь вперед. - Я стала старше.
Ей пятьдесят пять. Она еще нестарая.
- И в этом мире есть столько всего, что хочется посмотреть.
Ладно, правда.
Рука Терренса опускается на ее бедро, и он поглаживает ее задницу. Сейчас я и правда чувствую себя дурно.
- Так что я решила уволиться, - говоря это, мама снова краснеет.
- Это... - я пытаюсь подобрать слова. - Ну, это здорово, если это то, что ты хочешь, мам, - я рада видеть, что мама расслабляется, хотя и подозреваю, что она долгое время будет скучать по своей работе.
Но мама еще не закончила. Она ерзает на месте, и мое сердце уходит в пятки. Боже, пожалуйста, только не брак.
- Что? - спрашиваю я.
- Также я решила продать дом.
Эти слова будто запускают механизм бомбы у меня в голове. Я просто сижу здесь, а мой мозг покинул меня, оставив не в состоянии вымолвить и слово.
- Мы собираемся в круиз по всему миру, - вставляет Терренс, улыбаясь мне во все свои серые зубы.
- А ты тоже продаешь
Терренс прищуривает свои глаза-бусинки.
- Не думаю, что это твое дело.
- Пока ты здесь, это мое дело, так как происходящее должно быть только между мной и моей мамой.
- Анна, - начинает мама.
- Не нужно, - я поднимаю руку. А затем делаю глубокий вдох. - Могу ли я сделать хоть что-то, чтобы изменить твое решение?
