- Важнее то, что происходит сейчас, - он делает паузу. - Я все время думаю о тебе.
Дерьмо на палочке.
Мягкая подушка подпирает мне спину, но моя кожа все еще слишком разгоряченная. И именно в этот момент мой глупый рот предает меня.
- Я тоже думаю о тебе.
Я так сильно напрягаюсь, что мои щеки болят. Но Дрю всего лишь вздыхает. Это мягкий и порывистый звук, и я наклоняюсь в сторону телефона, прижимая щеку к экрану.
- Я бы хотел быть там с тобой, - говорит он.
Я бы тоже хотела этого. Как же это ранит. Это причиняет боль глубоко в моей груди и внизу живота. Я сползаю по кровати, ложась поудобнее, словно это может унять данное чувство.
Когда я не произношу ни слова, Дрю просто продолжает свою речь. Может, он знает, что сейчас я уже с головой нырнула под одеяло. А может, думает, что я потеряла голос.
- Ты когда-нибудь задавалась вопросом, тот ли ты человек, которым должна быть? - сейчас он говорит медленнее, от чего создается впечатление, что Дрю лежит рядом со мной на этой кровати, будто мы просто болтаем перед тем, как вместе уснуть, будто пребываем в полудреме.
- Ты о том, следует ли пытаться изменить самого себя? - спрашиваю я его.
- Не совсем. Скорее... - он тихо смеется. - Черт, я даже не уверен. Просто... я всегда хотел играть в футбол. Я даже не мог представить себя без него.
- По крайней мере ты знаешь, что это твое. Я даже не представляю, чем хочу заниматься. Я не хочу быть рабом работы. Не хочу, чтобы дело моей жизни было скучным. Хочу жить за рамками ординарности. Но как можно достичь этого, если не знаешь к чему стремиться? -
Я открываю перед Дрю свою душу. Но это не причиняет боли, потому что в ответ он открывает свою.
- Думаешь, если бы ты знала, то было бы лучше? Все, что я знаю, так это как быть квотербеком. И каждый момент моей жизни в этой роли вращается вокруг победы. Или проигрыша, - он останавливается, словно ему трудно говорить. - Думать об этом всю жизнь, постоянно концентрируясь на игре. Так неужто это и делает меня тем, кем я есть? Неужели я всего лишь бесконечный список побед и проигрышей?
На мгновение я ощущаю на себе вес всех этих взглядов, что постоянно направленны на Дрю. Этого давления. Мои пальцы сжимают телефон.
- А ты боишься проиграть?
Сперва мне кажется, что он не станет отвечать, но Дрю все же отвечает, а его голос таит в себе какие-то странные, загадочные нотки.
- Ты хочешь знать, что на самом деле представляет собой победа?
- Расскажи мне.
- Она не связана с талантом. Не на высшем уровне. В высшей лиге почти все талантливы. И дело даже не в том, кто сильнее хочет победить. Победа достается тому, кто верит сильнее всех, что может победить. Страх, сомнения и колебания - они убивают тебя и не дают выиграть.
- Так ты бесстрашен?
- Я боюсь темноты, поздней ночи. Это да. Иногда. Но на поле? Нет. Черт, на поле я ничего не боюсь. Это глубоко внутри меня. Знание, что я могу победить.
В ответ на это я улыбаюсь.
- Но сейчас ты кажешься немного... расстроенным. Вы сегодня проиграли?
- Мы выиграли, - в его голосе слышатся насмешка и осуждение. - Ты хоть раз видела мою игру, Анна?
Анна. Сейчас звук моего имени с его уст звучит более интимно, чем даже прикосновения нашей голой кожи друг к другу. Я зарываюсь еще глубже в мою нору из одеяла.
- Однажды, - это было одновременно прекрасно и мучительно смотреть. Мой желудок сжимался каждый раз, как Дрю пересекал поле. - Я не хотела видеть, как кто-то другой наносит тебе увечья.
Ненавижу то, что его ранят. К тому же каждый раз, когда Дрю забивал гол, я ощущала такую гордость, такой трепет, что мое дыхание становилось прерывистым, а сердце болело.
Тишина между нами нарастает, становясь густой и тяжелой. Вдвойне дерьмово. Я спешу исправить положение.
- И думаю, что твое поведение и делает тебя тем, кто ты есть. У твоей души нет ярлыка или предназначения. Она - это просто ты. А весь остальной мир может идти на хрен.
Это вызывает у него ироничный смешок. Но спустя мгновение тишина возвращается.
- А каким ты видишь меня? - спрашивает он наконец-то. Так осторожно.
- Ты просто Дрю.
Трусливый ответ. Но это правда. Для меня он больше всех простых слов, я не могу отнести его к какой-то категории.
- Я думаю, ты красива, - говорит он нежно.
- Красота не вечна, - вздыхаю я.
- Не тогда, когда она исходит изнутри.
Иисусе. Я закрываю веки и погружаюсь в себя. Какое-то время мы не говорим. Его дыхание доносится до меня в виде тихого шума, который смешивается со звуком моего собственного дыхания.
Когда Дрю вновь начинает говорить, его голос более низкий, будто нежное прикосновение к моей щеке.
- Я хочу поцеловать тебя, Анна.
Мое дыхание замирает. Я практически на дороге в потусторонний мир, мир темноты и жара. Где нет ничего, кроме его голоса.
- Думаю об этом все время. О том, насколько мягкие твои губы. Что они напоминают на вкус? Будешь ли ты издавать во время поцелуя те тихие звуки, что издаешь, когда мы занимаемся любовью?
Занимаемся любовью. Не трахаемся. Я вся дрожу.
