На крючке полностью

Они никогда не запрещали мне брать десерт, но на предложение взять деньги у бывшего парня я бы точно получила отрицательный ответ.

— Я не знаю, Ник. Это не кажется хорошим решением.

Он положил руку мне на ногу.

— Я инвестирую в подругу. И в старинный дом. В окрестности и город, который я люблю.

Черт. Он был сексуальным и знал, как уговаривать. Я прикусила нижнюю губу.

Поставив машину на режим парковки, он повернулся на сидении лицом ко мне, посмотрев назад, чтобы убедиться, что сзади нет машин, которые ждали, чтобы мы проехали вперед.

— Послушай. Ты думаешь, я хотел участвовать в «Оближи мою тарелку»? Нет. Это нелепое шоу, которое не имеет почти ничего общего с реальным приготовлением пищи, и моя репутация могла испортиться. Но я не мог получить поддержку от инвесторов, чтобы открыть свое место в Детройте, не выставив себя напоказ. Поэтому я стиснул зубы и сделал это, и все окупилось…

— Это другое, — начала спорить я.

— Нет, не другое. Ты не хочешь брать у меня деньги из-за своей гордости. Понимаю. Но если ты не хочешь просить деньги у родителей, считаться с их мнением, и чтобы дом твоей мечты заполучил кто-то другой, ты должна стиснуть зубы и сделать это. Принять мое предложение.

— Это большая сумма, — сказала я тихо. Он делает это, потому что чувствует вину из-за того что случилось семь лет назад? Или он действительно хочет вложить деньги в меня?

— Я могу позволить себе это. Слушай, я совсем не миллионер, но я выиграл кое-какие призовые деньги и у меня есть доход. И ты вернешь деньги — мы можем составить график выплат. Мы даже можем привлечь моего адвоката, если от этого ты почувствуешь себя лучше. Тогда это будет полностью официально.

Я сглотнула, проглотив «да», которое до ужаса хотело вырваться из моего горла. Впервые в жизни я не собиралась бросаться в омут с головой и делать что-то неправильно.

— Нет. Спасибо тебе, но нет... Я правда хочу сделать это сама, если у меня поучится.

— Ладно. Я не хочу давить на тебя. Но предложение все еще в силе.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Он снова завел машину. — И на всякий случай, я не думаю, что ты сумасшедшая. Дом нуждается в ремонте, и мне кажется, они должны сбросить цену, но это красивое старое место. Я определенно вижу тебя в нем.

Улыбнувшись, я натянула свои солнцезащитные очки, когда мы выехали на Джефферсон-авеню, задумавшись, видел ли он в нем еще и себя.

Как он трахает меня в кладовой, возможно.

Но я подумала, что лучше не спрашивать.

Мы не говорили всю дорогу до фермы, в основном потому, что когда выехали на трассу, стало слишком шумно. Но когда мы выехали с трассы I-75 на какое-то небольшое шоссе, а затем проселочную дорогу, стало тише.

Прошло слишком много времени, с тех пор как я бывала в сельской местности — я жила в пригороде, работала в городе, и когда путешествовала, я обычно летала в другие города за пределами Мичигана, как например, в Чикаго или Нью-Йорк. Я и забыла, какой умиротворяющей и красивой была местность Северного Запада в ясные солнечные дни, все было теплым и «золотым». Я любила старые красные амбары, фермы из твердого маленького кирпича, дома в викторианском стиле с похожей на кружево отделкой и старомодными передними крыльцами. Аккуратные зеленые ряды фасоли и капусты, плотно засаженные поля сладкой кукурузы и сахарной свеклы, огромные стога сена, которые усеивали ровный, спокойный пейзаж. Лошади и коровы паслись в загонах, и иногда я видела детей, катающихся на качелях или прыгающих на батутах в своих дворах.

И, конечно же, здесь были фруктовые сады. Смогу ли я пройти мимо яблони, не чувствуя, что мои трусики могут расплавиться? Откинув голову на заднее сиденье, я закрыла глаза и позволила солнцу согревать мое лицо, когда воспоминания согревали мое тело. Рядом со мной Ник прочистил горло. Он тоже думал об этом?

— Я голоден, — объявил он.

Я почти рассмеялась. Он думал о еде, а не о сексе. Я подняла голову.

— Да?

— Да. Хочешь утроить пикник?

— Конечно. Звучит весело.

— Ладно. Там есть небольшой сельский магазин. Мы купим кое-какую еду для пикника, и я знаю идеальное место, чтобы поесть.

Конечно, он знал. Он знал идеальные вещи для всего. Я не могла перестать думать о его предложении. Он описал его, как нечто вроде кредита, но я рационализировала эту идею, потому что хотела дом так сильно? Вдруг я потрачу все деньги на ремонт и не смогу заплатить ему? Будет ли проще сказать моим родителям: «Эй, у меня немного не хватает», чем встретиться лицом к лицу с Ником — не дай Бог, его адвокатом — и сказать ему то же самое?

Я знала, он предложит мне низкую процентную ставку и справедливый график платежей, но тем не менее... он все еще будет в моей жизни. Я буду связана с ним, пока не выплачу долг. Смогу я выдержать это? Очевидно, для него нормально иметь какие-то дела с его бывшей женой и, возможно, он считал это способом загладить свою вину за то, что сделал. Искупление.

Была ли я готова к этому?