— В квартире Галкиной было все перерыто, у нее что-то искали. Это же ищет ваш муж, да и Ваксмахер.
— Это их дела, я не имею к этому никакого отношения, — Геля подозвала официанта, заказала розовое вино и лимонное суфле.
— Где, если не секрет работает Ольга?
— Как где? — передернула плечами Геля, — в банке. Папочка ее туда устроил. Она что-то вроде менеджера. Все могли бы быть менеджерами, имей они таких папочек.
Яеа поняла, что Гелино ехидство имело источником длительную, долго скрываемую обиду.
— А ваш муж, он какое отношение имеет к банку?
— Не знаю, — угрюмо проговорила Геля. — Я не лезу в его дела.
— Вы были у Ольги на работе? Мне понравился ее кабинет…
И Яна описала явившуюся ей комнату. Она учла каждую деталь. Геля была здорово удивлена, но ее лощеное самодовольство, упоение собой и горделивое презрение, которое она привыкла выказывать, похоже, всем без исключения, заставили ее убрать выражение изумления с лица, плотнее сжать чуть приоткрывшиеся губы и растянуть их в скептической усмешке.
— Это не ее… — Геля осеклась.
— Не ее кабинет, хотели вы сказать, — подхватила Яна, — тогда, наверное, кабинет Якова Григорьевича?
— Да, — выдохнула Геля, — он ведет с банком какие-то дела. Но мне на это начхать, — с упрямым видом закончила она.
— Не сомневаюсь в этом, — улыбнулась Милославская. — Так с каким банком, вы сказали, ведет дела ваш муж?
— Ничего такого я не говорила, — презрительно передернула плечами Ангелина, — не пытайтесь поймать меня, как это делают в дешевых детективах. Но раз уж я пришла, то могу сказать, Яков Григорьевич — это не является секретом — член совета директоров крупного банка. Вас интересует что-то еще?
Она с оттенком пренебрежения посматривала на Милославскую, но всякий раз как их взгляды встречались, старательно отводила глаза, делая вид, что это получается у нее машинально. Яна видела явное нежелание хоть как-то ей помочь, да и не было у этой избалованной женщины видимых причин для такой помощи. Возможно, она действительно не интересовалась делами своего мужа, как обычно и бывает в таких семьях, а может — Яна решила что именно это второе предположение верное — она знает что-то, но не имеет никакого желания посвящать Яну в семейные тайны. В таком случае, по-своему, она, конечно, была права, но только в том случае, если не скрывала чего-то, что могло бы пролить свет на убийство Галкиной.
— Я понимаю, — после некоторого молчания сказала Милославская, — что вы не обязаны откровенничать со мной. Но убит человек, могут погибнуть еще люди, и если вы что-то знаете…
— Не понимаю, что вы имеете в виду.
— Только то, что сказала, — грустно улыбнулась Яна. — Я не могу заставить вас сказать мне правду, потому что это, возможно, повредит кому-то из ваших родственников, но подумайте…
— Родственников?! — неестественно рассмеялась Ангелина, — Каких таких родственников? В этом городе я совершенно одна. Мой муж почти не вылезает из банка, а вечерами и ночами просиживает в казино, называя это работой… А его детишки, которые как яблоки от яблони… Господи, как мне все это надоело! — она бросила потухший окурок в пепельницу и тут же прикурила другую сигарету.
Яна спокойно слушала ее эмоциональную речь, надеясь, что Ангелина сболтнет что-нибудь лишнее или натолкнет ее на какие-то мысли, но та вдруг замолчала.
— Я тут подумала, — словно размышляя вслух, произнесла Милославская, — что если, не дай Бог, конечно, с вашим мужем что-то случится, вы будете не самой бедной женщиной в городе. Вам ведь достанется все его состояние?
Судя по предыдущей горячности Ангелины, Яна ожидала гораздо более резкой реакции на свои слова, но ее собеседница только поморщилась.
— Избавьте меня от ваших грязных инсинуаций, — недовольно сказала она. — Да, в этом случае, — согласилась Геля, — я буду богата, но зачем мне все это нужно?
— Вы хотите сказать, — едко заметила Милославская, — что вас интересуют только духовные ценности? Я уверена, что это не так. Поверьте, люди могут выдумывать, чтобы оправдать себя, любые мотивы, но за всеми ними стоят лишь три основных: нажива, страх и месть.
— А как же страсть? — делая вид, что заинтересовалась размышлениями Яны, спросила Ангелина. — Разве это не сильный мотив для убийства?
— Это только один из способов, чтобы скрыть первые три, — вздохнула Милославская. — Кстати, у меня такое впечатление, что ваш муж чем-то напуган. Он не делился с вами своими опасениями?
— Со мной — нет, — покачала головой Ангелина, — а вы спросите у него сами.
— К сожалению, он не настроен разговаривать со мной, а зря, возможно, я смогла бы ему помочь. Знаете, находить пропавшие вещи — одна из способностей экстрасенса, а мне кажется, что у Якова Григорьевича что-то пропало. Вы не знаете, что?
— Я уже сказала, что он не делится со мной своими заботами, — развела руками Засурская. — К сожалению, у меня назначен сеанс массажа и солярий, — сказала она, — так что не могу больше уделить вам времени.
Она поднялась, оставив на столе деньги за выпивку и суфле, к которому почти не притронулась.
