— Не похоже, — буркнул Руденко, — Галкину явно убил не профессионал. Причем, убил как-то впопыхах, первым попавшимся под руку предметом. Почему это не мог быть Яков Григорьевич?
— Не знаю, — повела плечами Милославская. — Есть у меня еще одна мыслишка, насчет Жениного соседа. Я только что была у него дома, но не застала.
— Думаешь, это он Галкину?..
— Нет, — Яна резко качнула головой, — но какое-то отношение он к убийству имеет.
— Опять карты? — Руденко поднял на нее вопросительный взгляд.
— И карты тоже, — Милославская закурила. — Ну, ладно, Сеня, — она слабо улыбнулась, — мне пора.
— Нет, все-таки я не пойму, — проигнорировал Руденко Янино прощание, — как этот пижон может быть связан с убийством?
— Он, мне кажется, что-то знает, но молчит…
— Почему молчит? — удивился Руденко.
— Денег предложили или свой какой-нибудь интерес преследует, — Яна стряхнула пепел, — мне ясно пока одно: его отношения с Галкиной не укладывались в рамки чисто соседских.
— Ты на что намекаешь? — хитро поглядел на Яну Руденко.
— Не удивлюсь, если они были любовниками, — Яна приподняла брови и лукаво улыбнулась.
— Рылась в личных архивах этого Барн…
— Браницкого, — поправила Руденко Яна, — нет, не рылась, к чему мне это? У меня ведь есть карты!
— Ах, как я этого не учел! — с легкой ехидцей воскликнул Руденко. — И что же ты «видела»? Поделиться можешь?
— Видела руку Браницкого, видела комнату, где голой щеголяла Галкина. Причем это было жилище не городское, а сельское скорее. Значит, они на природе уединялись…
— Интересно, — озадаченно приподнял козырек фуражки и потер лоб Руденко, — мне он сразу не понравился…
Он брезгливо выпятил губы, не разжимая их. Яну очень позабавила эта гримаса. Кроме неприязни и отвращения эта гримаса диковинным образом выражала нечто позитивное. В нее Руденко умудрился вложить все свое неоднозначное обаяние, фундаментом которому служила его уверенность, что уж он-то знает в жизни толк и в людях разбирается. Он снова не ошибся, проявив чудеса психологической диагностики, а следовательно, жизнь имела смысл. И такой простой парень, как он, мог разгадать ее задумки, мог легко пройти по ее лабиринту и выйти к свету.
— Думаю даже, он знает, кто убил Галкину, — продолжала Яна подогревать оптимизм Руденко, — но что-то его удерживает от признания…
— Ну, хмырь, — покачал головой лейтенант.
На этот раз Руденко как бы разводил по разные стороны баррикады таких подозрительных и ненадежных при всем их лоске и образованности личностей, как Браницкий, и таких, не хватающих с неба звезд, но солидных и правдивых людей, как он сам.
— Так надо его встряхнуть как следует! — вскипел он.
— Так его нет дома. Кстати, он же говорил, где работает, — Яна посмотрела на Руденко.
— Я сам этим займусь, — лейтенант вдруг стал суетливым, и Яна поняла, что теперь ему не терпится проститься, дабы заняться Браницким.
Он жаждал проявить себя.
— Так позвони ему прямо сейчас, — Яна кивнула на телефонный аппарат.
— Позвоню с работы, а потом тебе перезвоню, — неловко улыбнулся Руденко.
— Хорошо, — вздохнула Яна.
Придя домой, Яна дала себе отдых. Примерно через час ей позвонил Руденко, сказал, что узнавал о Браницком, тот уехал в командировку в Самару. Вернется только через два дня.
— Как назло! — воскликнул он. — Ну ничего, приедет, я с ним поговорю.
Его голос звучал угрожающе. Яна зевнула и повесила трубку. Понятно, лейтенант хочет присвоить все лавры себе, выпендриться перед начальством, вдруг повысят в звании. Яну в этом деле меньше всего интересовал меркантильный аспект, она чувствовала себя обязанной раскрыть убийство девушки, ибо испытывала угрызения совести. Займись она раньше делом Галкиной, поверь она в то, что та говорила о слежке за ней, девушка, возможно, была бы жива.
К вечеру Яна стала чувствовать беспокойство. Видение, представившее ей беседующих Антона, Ваксмахера и кого-то третьего, не выходило у нее из головы. Когда время стало приближаться к восьми, она нахлобучила парик, взяла Джемму за поводок, поймала машину и отправилась в «Мадрид». Собаку она оставила сидеть на газоне на приличном расстоянии от кафе.
Войдя в кафе, она с радостью отметила, что за стойкой тот самый русоволосый широкоскулый парень, которого она уже «видела». «Как-будто этот парень является гарантом того, что видение воплотится», — усмехнулась Яна. Она заняла столик, сидя за которым, ей было было бы удобнее наблюдать что происходит за соседним столом. Возможно даже, не просто наблюдать, а слушать. Яна поправила парик и стала ждать. Есть от волнения она не могла, но все же заказала салат с креветками. Яна неотрывно смотрела на дверь, ей даже стало казаться, что сила ее ожидания должна материализоваться в тех, кого она ждала.