— Концы в воду, — произнёс Артур и нажал на курок. Но Аня вовремя прикрыла Павла, встав перед ним.
— Аня! — закричал мужчина так сильно, как мог. Это был выстрел. Контрольный выстрел.
Но тут появились ФСБ-шники и Кузнецова выстрелила Меднику в кейс, которым он прикрывал свою грудь. Злой компьютерный гений упал и послышался вой сирен. Означало, что приехали ещё люди из ФСБ.
— Аня, Аня, — звал Павел девушку по имени, но та не подавала никаких признаков жизни.
— Ей нужно искусственное дыхание, — проговорил Игорь, который едва не упал прямо на агента. — Рот в рот.
И только парень хотел «оказать первую медицинскую помощь», как Аня резко открыла глаза и оттолкнула его.
— Какого чёрта? Ты, чё, рехнулся, Ледянов? — спросила девушка, сев на землю.
— Ясно, — проронил Баршак. — Это многое объясняет.
Аня расстегнула куртку, сняла её, достала из бронежилета пулю и протянула её актёру.
— Это предназначалось тебе, Паш, — произнесла девушка, посмотрев на мужчину.
— Так, значит, ты… — Крюков был удивлён тому, что увидел.
— ФСБ, — кивнула Комиссарова и, при помощи нескольких оперативников, поднялась с земли.
Находясь в окружении друзей, девушка пыталась утихомирить удивлённых, но плохо получалось.
— Пока вы тут совсем растаяли, — к Комиссаровой и остальным подошла генерал-майор и кинула капитану Ледянову наручники. — Щербакова в наручники.
— Жанна Семёновна, подождите, — остановила Аня свою начальницу. — Дядю Гришу просто заставили. Он сделал заготовки программы из-за того, что угрожали жизни его близких друзей и родных людей.
— Значит, в рапорте… — женщина посмотрела на тёмно-русую.
— Я напишу, что он делал это против своей воли и никаких обвинений предъявлять не стоит, — высказалась Аня.
— Не стоит, — протянула Топалова. — Что ж, считай, что ещё одно твоё дело закрыто.
— Хорошо, — улыбнулась лейтенант.
— А теперь, все поехали в штаб, — дала команду генерал-майор. — Вам нужно привести себя в порядок.
***
Уже в отделе, все стали заниматься своими делами: Медника и Радевич допрашивали Топалова и отец Ани; Потапова и Ключеров чинили оружие и другие приспособления, которое было задействовано в операции; Крюков проводил воспитательную беседу с Кузнецовой; а Аня помогала Павлу с ранением.
— Чёрт, — шипел мужчина от боли. — Покалечила меня моя упрямость.
— Это ещё цветочки, Паш, — ответила девушка, обрабатывая ранение, из которого уже вытащили пулю. — Я была в ситуации похуже.
— Верю на слово, — сразу же заявил мужчина. — Хватит с меня страшилок.
— Эх, вы, мужчины — большие дети, — улыбнулась Аня, делая перевязку.
— Только рядом с любимой, — произнёс актёр, пристально наблюдая за действиями своей возлюбленной.
— Я закончила, — ответила девушка, делая затяжку на повязке.
— Чтобы я без тебя делал, — улыбнулся мужчина.
В мед. кабинете повисла тишина, которую нарушил Павел.
— Ань, я услышал, как Медник назвал тебя крестницей Григория Павловича. Это правда? — Павел хотел посмотреть в глаза девушке, но это не получилось.
Лейтенант поднялась со стула и молча подошла к окну.
— Аня, не молчи, пожалуйста, — умолял Баршак девушку, вскочив с места. — Меня убивает твоё молчание.
— Да, это правда, — наконец изрекла тёмно-русая. — Я являюсь крестницей Щербакова. Я сама об этом узнала только недавно.
— Быть не может, — схватился за голову Баршак. — Всё это время я использовал крёстную дочку Григория Павловича. Я не верю в это.
— Я и сама долго не могла поверить тому, что Григорий Павлович — мой крёстный, — сказала Аня, смотря на ночную Москву через окно.
— Ань, я… — мужчина подошёл к девушке, но она его остановила.
— Не нужно извиниться. Сама виновата в том, что вляпалась, — ответила лейтенант.
— Слушай, а что, если бы, мы встречались на самом деле? — этот вопрос застал Комиссарову врасплох.
Офицер явно не ожидала такого поворота событий. Она не разобралась в своих чувствах до конца. «Либо любишь, либо ненавидишь… Третьего не дано…», — подумала Аня.
— С чего ты так решил? — спросила агент, повернувшись к Павлу. — Наши отношения были фиктивными и существовали для того, чтобы побесить Костю. Кроме этого, я пыталась скрыть от вас двоих, что я — агент ФСБ под прикрытием. А теперь, когда уже нет смысла ничего скрывать, зачем нам продолжать играть эту фальшь?
— А если, не фальшь? — спросил мужчина, проведя своей рукой по плечу девушки.
— Это невозможно, — ответила тёмно-русая, убрав руку актёра со своего плеча. — У меня очень рискованная работа. К тому же, мы совершенно разные люди.
— То есть, причина кроется в твоей работе и во мне? — удивлённо приподнял бровь Павел.
— Да причём тут ты? — скрестив руки на груди, произнесла девушка. — Конечно, это не основные причины, но не единственные.
— А какие ещё? — улыбнулся актёр.
— Не буду перечислять, — пыталась уйти от ответа лейтенант.
— Но, если, опустить все причины и подумать? — спросил мужчина, посмотрев на девушку.
