Странная фраза. Странный мир, замерший вокруг двух мужчин…. Странные птицы, беззвучно взмывшие к небу, застывший воздух, которым так трудно было дышать….
- О том, что ты хочешь завести семью? – попытался спасти ситуацию Индарс, прекрасно осознавая, что это уже невозможно.
- Нет, - качнул головой Рокос, не давая спуститься на следующую ступень. – О том, что ей нужна свобода!
- Свобода? – переспросил Индарс, уже зная, но, все еще надеясь, что ошибается. – Она всегда была свободна. В выборе, в поступках.
- Отец! – чуть повысил голос Рокос и… замолк, видно и сам удивленный своим демаршем. Но Индарс сделал вид, что ничего предосудительного в этом нет. Императором в этот момент он не был. – Она еще может стать счастливой, - продолжил тот, согласившись, что и он сейчас не верный, обязанный защищать своего господина, - но пока ты переступаешь порог этого дома, этого не произойдет. Для нее больше нет других мужчин, только ты. Если хоть немного любишь ее, отпусти… не мучай.
Что ж, Индарс оказался прав – сын вырос и стал мужчиной. Способным принимать решения и следовать им….
Впору гордиться….
Тогда откуда эта боль, заставляющая сглатывать застывший в горле ком?! Откуда тоска, от которой грудь разрывает вскипающая ярость?!
- А ты не думал, что это только наше с ней дело? – добавив в голос рычащих ноток, поинтересовался он, наверное, впервые чувствуя себя настоящим отцом. Не с теми, кто имел право на власть, а именно с ним… безродным.
- Ваше, - согласился Рокос, грустно усмехнувшись. – Вот только это я вижу следы слез на ее глазах, я слышу ее приглушенные стоны, когда она рыдает ночью в подушку. Это мне она через силу улыбается, когда ты уходишь от нее. Ты сам назвал меня старшим, меня определил ее защитником. Так позволь мне сделать то, что я должен. Защитить ее. От тебя.
- Ты многого в этой жизни еще не понимаешь, - заставляя себя быть спокойным, возразил Индарс на слова сына. Одно из немногого, что он мог сказать. Все остальное, произнесенное Рокосом, было правдой, поспорить с которой он бы и хотел, но не имел права. Уважение к нему, как к императору, начиналось с тех, кто был ближе всех. – Мне нужна твоя мать, а ей….
