Порядочная женщина зовет на помощь, сопротивляется, а я ждала. Со страхом, волнением, но бездействовала. Ни пощечин, ни касания ниточки. Пусть Эллан не встает, но прислал бы на зов кого-то.
Нечто грешное и порочное нашептывало: «Покорись!»
— Милорд, вы забываетесь…
Вновь попыталась осторожно отодвинуться — бесполезно.
Некромант дышал поверхностно, с небольшими всхрапами. Взгляд не отрывался от губ. Сглотнув, неосознанно облизала их.
— Дария, — голос Соланжа звучал хрипло, едва слышно, — сколько ты еще собираешься обманывать себя?
— Не сейчас! — пискнула я, стараясь успокоиться.
— Что именно?
Некромант придвинулся еще теснее, хотя куда уж.
Мамочки, он уже встал! И пригвоздил к перилам, а ведь на мне две юбки, панталоны, кринолин. И Соланж хочет, чтобы мы…
Пальцы судорожно сжали перила.
По позвоночнику пробежали мурашки.
Я не смогу, я не готова, не хочу, в конце концов!
— Ну же, Дария!
Губы Соланжа накрыли мои. Вопреки ожиданиям, он целовал бережно, почти невесомо. И я ответила, поддавшись обману.
Отрезвило все то же мужское достоинство, бесстыже бугрившееся в брюках. Только надолго ли, если губы снова тянуться к его губам?
Запретный плод манил, заставив отринуть совесть и честь.
Всего один поцелуй, никакой измены.
Слишком сладка вербена, слишком тянет к альбиносу с глазами цвета теплого янтаря. Заглянув в них, полетела в бездну и уже не могла остановиться.
— Милорд, успокойтесь! — взмолилась я, цепляясь за крупицы здравого смысла. — Так поступают только со шлюхами.
— Ты не шлюха, — быстрый поцелуй в шею, — ты моя судьба, и я не могу больше терпеть. Хватит мучить, Дария!
— Желания надлежит держать в узде.
Кто бы говорил!
От пронзенного сквозь одежду местечка волнами дрожи разбегался огонь. Он тянущей сладостной болью затухал в животе.
Вторая волна опаляла бедра, затухая дрожью в коленях.
Как ни пыталась, мысли возвращались к плоти Соланжа. Проклятая память. Она в красках воскресила все великолепие и силу налитого члена, подталкивала совершить то, на что тогда не хватило бы духу — присвоить. Мне — Соланжа Альдейна. Заставить кричать и замереть у своих ног. Покорить дикого зверя.
— Арх! — кратко выразил свое отношение к благоразумию некромант и совершил немыслимое: расстегнул ширинку.
Хватая ртом воздух, широко распахнула глаза.
Всего две юбки, панталоны и мужские кальсоны.
Это немыслимо, непристойно! Я должна закричать, но слова застревали в горле. Перед глазами плясали алые круги, ноги дрожали. Если бы не Соланж, давно упала бы.
Губы чесались, словно их разом покусали десятки пчел.
Заключив в ладони лицо, Соланж лизнул нижнюю губу, пососал ее, наслаждаясь каждым прикосновением. Я стояла как каменная, утратив связь со временем и пространством. Ноги превратились в желе.
Язык некроманта, дразня, прошелся по верхней губе, чтобы легко, играючи, проникнуть в рот.
Вскрикнув, дернулась, как от судороги, и оборвала поцелуй.
Показалось, в меня вошел не язык — горячая плоть. Ощущения оказались столь яркими, что испугалась.
— До сих пор упорствуешь и ни чуточки не хочешь меня? — с насмешкой поинтересовался Соланж и расстегнул первую пуговку платья.
— Милорд, я запрещаю! — опомнившись, ударила некроманта по руке. — И застегните брюки. Мужчине не предстало беседовать с дамой в таком виде.
— Я не навсей, Дария, — рассмеялся Соланж. — Мы займемся любовью здесь, а потом в спальне. Там кресло, кровать, мягкая шкура — все условия для сладостных криков. Поверь, я сделаю все, чтобы ты больше не захотела сбегать.
— Вы слишком самоуверенны, милорд! — из последних сил старалась избежать неизбежного.
Соланж прав, желание переполняло. Стоило ему оказаться столь близко, увлечь в круговорот страсти, как тело предало голову. Понадобится не одна холодная ванна, чтобы успокоиться.
Отчего, почему? Разве любовь не исключает удовольствие от прикосновений другого? Как можно взрываться от поцелуев Соланжа и испытывать бесконечную нежность к Эллану? Однако я словно раздвоилась. Одна половина осталась с лордом в замке, другая слилась с некромантом. Его действия не вызывали отторжения. Не насилие — игра. Я хотела, только не могла признаться: стыдно.
— Ничуть, — Соланж поцеловал ямочку на шее.
Язык выписывал спирали на коже, заставляя пальцы конвульсивно сжиматься и разжиматься.
Из груди вырвался тихий стон.
Да, продолжай, еще, пожалуйста!
Все произошло быстро.
Твердая плоть вошла одним толчком. Крик потонул в поцелуе, которым Соланж запечатал рот. Вопреки ожиданиям, некромант тут же вышел, заставив изнывать от желания.
Боль прошла, я жаждала продолжения, хотя боялась признаться в этом даже себе.
— Ну, так как, миледи? — хитро прищурившись, Соланж взялся за край приспущенных кальсон. Тяжело дыша, не могла оторвать восхищенного взгляда от предмета эротических фантазий. Немыслимо, он только что вошел в меня! — Все еще утверждаете, будто не желаете близости?
Стыдливо отвела взгляд и сжала кулаки.
Нет, я не хочу его, не хочу. Это все магия, животные инстинкты, но не я. Не может светлая предать любимого, а если предала, место ей в Умерре.
