Похоже, у меня сложились хорошие, чуть ли не дружеские отношения с новым монархом. Это радовало: спокойнее, особенно в свете пропавших с горизонта супругов, каждый из которых с удовольствием свернул бы мне шею.
Летом планировали перебраться в мое имение. Муж навел там порядок, по его словам, теперь никто и рта не раскроет. Несогласных он устранил: либо уволил, либо уничтожил. Эллан не церемонился, казнил, невзирая на сословие. Если речь шла не о крестьянах, а, скажем, бывшем управляющим –одним из многочисленных внебрачных детей батюшки Геральта, подстраивал несчастный случай. Подумаешь, выпил вина и сломал шею, упав с лестницы, а пока катился, пару раз наткнулся на собственный нож. Дознаватель так и записал, не решился спорить с лордом Мароном. Я тоже бы не решилась: супруг умел показать характер. О, за первоначальной мягкостью таился типичный характер темного. Другое дело, я не спорила, если Эллан говорил: «Так нужно, милая», кивала. Вот и тут закрыла глаза на расправу.
Не забыл Эллан и о лангах. Он связался с Филиппом и исчез на неделю, строго-настрого запретив отвлекать. Муж вернулся измученный, грязный, легко раненный, но довольный.
— Мертвы! — с гордостью сообщил любимый и осклабился. — Все, до единого. Думаю, им понравилось угощение.
Кивнула, хотя не одобряла проявленной жестокости. Да, я желала магистру Багеслу зла, но не издевательств.
Эллан захватил из замка портрет моего отца и приказал повесить в зале. Странное соседство: темные и один светлый.
Удалось повидать Филиппа. Брюнет объявился на день вместе с Элланом — сопровождал его. Как член Совета, муж подарил ему короткую побывку взамен на помощь.
Брюнет разительно изменился, повзрослел, стал угрюмым и отрастил бородку. В запыленной, пропахшей потом и кровью одежде, он диссонировал с роскошной обстановкой гостиной. Эллан отдал замок мне на откуп, и я наполнила его кучей вещиц, призванных добавить уюта.
— Добрый день, леди Марон, — по-военному щелкнув каблуками старомодных, зато крепких сапог, он склонил голову.
— Добрый.
Я приветливо улыбалась, хотя внутри переживала.
Как вести себя с ним? Учитывая прошлое…
Эллан обнял за плечи и прошептал: «Строит ли сожалеть о вялой попытке переплюнуть меня?»
Усмехнулась.
Вот уж самоуверенный Чувствующий!
Разумеется, Эллан знал о прошлогодних событиях, когда Филипп стребовал с меня долг любовью. Я не хотела, но когда это темные спрашивали чьего-то разрешения? Так и Филипп превратил вынужденное совместное купание в расслабление после вечного побега от смерти. Справедливости ради, опальный сын Родриго спас меня от безумных сестричек, мечтавших продать наиви некроманту по частям, пытался пробудить страстные чувства, однако не преуспел.
— Садитесь!
Как вежливая хозяйка, указала Филиппу на кресло.
— Да нет, я постою.
Удивленно приподняла брови.
Все формальности соблюдены, в чем же дело?
Хорошо, зайдем с другой стороны.
— Вы меня обяжете, если присядете.
Помогло.
Ясно, я теперь выше по положению.
— Можно поговорить с леди Дарией наедине? — Филипп обернулся с Эллану, спрашивая разрешения.
Муж в свою очередь глянул на меня.
— Иди! — махнула рукой.
Теперь я не наложница Геральта, не бесправная светлая, даже не леди без связей, а любимица будущего короля, супруга члена Совета, брюнету придется вести себя достойно.
Так и вышло: Филипп пришел с просьбой. Она далась ему тяжело, пришлось переступить через гордость. Хмуро глядя под ноги, брюнет попросил переговорить с Родриго.
— У отца скоро родится новый ребенок, ему достался трон, словом, вдруг?..
Филипп не договорил, но я и так догадалась, только вот вряд ли герцог простит сына после слов какой-то женщины. Озвучивать свои соображения не стала, обтекаемо пообещав оказать содействие.
— Он с вами совсем не говорит?
Жалко, Филиппа! Родители отреклись из-за того, что сын оступился, оказался Одержимым. Филипп прошел ритуал очищения, только Валерия смотрела как на мертвеца, а Родриго купал в холоде.
— Нет, — озвучил худшие подозрения брюнет. Он разоткровенничался, а чтобы слова легче слетали с языка, с моего разрешения выпил шерри. — Он теперь почти король, а я… — горька усмешка тронула губы. — Может, соизволит помиловать?
Промолчала и попросила духа принести чаю.
Разговор не клеился.
Из вежливости расспросила Филиппа о жизни в Мире воды, пожелала удачи и распрощалась. Разумеется, беспокоить Родриго перед коронацией не стала. Семейные дела на то и семейные, чтобы не вмешиваться.
Словом, жизнь текла своим чередом. Радость замужества омрачал только Соланж. Я скучала по нему, презрев правила приличия, искала встречи, но некромант избегал меня. Если же мы сталкивались, некромант молчал, отводя глаза.
Существование постепенно превращалось в пытку.
Эллан, разумеется, видел все: взгляды, плохой аппетит, — пробовал вызвать на откровенный разговор, но я каждый раз отмалчивалась. Мучилась и находила утешение в объятиях мужа. Призрак Соланжа отступал, оставалась лишь любовь к моему лорду.
