Я намерено попросила сделать круг по залу, чтобы развеять дурные мысли. Так и есть, ничего подозрительного. Соланж не строит козни, не шепчется со стражей. Королева танцует с мужчиной в костюме купца, прочие гости пьют и веселятся.
Во всем виноват некромант! При нем я робею, а в голову лезут всякие мысли.
Филипп некоторое время безмолвствовал, а потом неожиданно спросил:
— Вы дождетесь?
Разноцветные глаза силились проникнуть в душу. Брюнет смотрел так, будто от моего ответа зависела жизнь.
— Милорд, вы же знаете…
У нас фиктивная помолвка, а со стороны казалось, будто Филипп действительно собирался жениться. Он ведь все понимает, к чему спектакль?
— Знаю, — кивнул брюнет и в очередной раз разошелся со мной, чтобы через пару минут вновь соединить наши руки. — Просто мне показалось… — По лицу Филиппа мелькнула тень. Он не договорил. — Я дурак, миледи, признаю.
Брюнет усмехнулся, потешаясь над собственными мыслями. Пальцы соскользнули за отворот кружевной перчатки. Воистину, маскарад дурно влияет на мужчин, все они переходят границы, предписанные этикетом.
— Если вам потребуется муж, миледи, обращайтесь. Поверьте, я постараюсь оправдать ожидания. — Вот и прежний Филипп вернулся. самоуверенный нахал, неотразимый любовник. — Вы уже распробовали, остались довольны размерами и качеством.
Нет, это уже слишком!
Остановившись, мало заботясь о том, что подумают люди, ударила Филиппа по лицу и зашагала к буфетной.
Внутри закипала злость. Только одно на уме! Даже титул — пустой звук. Вот возьму и прямо сейчас разорву помолвку. В конце концов, я оказала Филиппу большое одолжение, согласившись надеть кольцо. Угроза казни миновала, свои обязательства я выполнила. Заодно герцог обрадуется. Опал надо отрабатывать, а с такими людьми, как Родриго, надлежит дружить.
Поглощенная собственными мыслями, налетела на Соланжа Альдейна. Он будто вырос из воздуха, воспользовался способностью ходить по граням пространства.
— В гневе вы прелестны! — Голос некроманта обволакивал.
— А вы… вы… дурно воспитаны! — не с первой попытки выдала я и попыталась уйти.
Увы, шлейф сыграл со мной дурную шутку. Я забыла закрепить его и запуталась, рухнув в объятия Соланжа. Он, осторожно придерживая, распутал шлейф и отпустил.
Странно, но руки некроманта не вызвали привычного приступа страха.
— Некоторые фасоны платьев опасны, — философски заметил Соланж.
Взгляд задержался на лифе, и я судорожно его ощупала: не выпала ли грудь? Нет, но, похоже, некромант увидел больше, чем следовало. Я физически ощущала ласкающий взгляд, который, словно пальцы, поглаживал грудь.
Щеки опалило огнем. Рука дернулась, чтобы дать оплеуху, но Соланж перехватил ее и прижал к губам.
— Милорд!
Рванулась перепуганной птичкой, но разве сбежишь от Хозяина смерти! Куда бы я ни ступала, он неизменно преграждал дорогу, а потом, устав догонять, перехватил запястья. Держал нежно, поглаживая большим пальцем ямочку на ладони.
— Все еще не в силах забыть? — Соланж перешел на интимный шепот. –Избегаете меня, боитесь.
Покраснела, сообразив, на что он намекает, и вырвала руки. Вопреки ожиданиям, некромант не препятствовал. На губах играла самодовольная улыбка.
— Признаться, вы тогда меня изрядно удивили, — Соланж предложил отойти к стене. Я повиновалась. Могла бы уйти, но осталась. Некромант обладал надо мной гипнотической властью. И не только надо мной — над всеми. Демоническая личность, неизвестно откуда и когда появившаяся в Веосе. Палач аристократов, который строго охранял собственную честь. — Такая девочка — и с вожделением наблюдала. И разозлили тоже. Между прочим, с той девушкой свели меня именно вы.
— Я? — удивленно распахнула глаза и обмахнулась веером.
Жарко, нестерпимо жарко! Сердце прыгает между желудком и горлом, а внутри пустота, гулкая, звонкая.
— Кто же еще? — Некромант лениво потянулся за бокалом и пригубил игристый напиток. — Иногда воздержание становится нестерпимым, а чьи-то губы — слишком сладкими. Вы и только вы пробудили спящие желания. Запомните, стоит только намекнуть, и вы окажетесь удачливее Евгении. — От признания Соланжа покраснели кончики ушей. Хорошо, он не слышал, какие мысли бродили в голове буквально час назад, — раздулся бы, как заморская рыба, сиял бы, как золотая монетка. — Да что там — всех женщин известных миров.
Едва не задохнулась от возмущения. Соланж открыто предлагал заняться с ним любовью!
— Нет!
Щеки пылали от стыда, потные пальцы вцепились в веер.
Некромант небрежно пожал плечами. Он передал бокал появившемуся из ниоткуда духу и склонился в низком поклоне — приглашал на танец. Можно отказать, но чем обернется отказ? С другой стороны, я якобы не знаю, кто передо мной. Маска не снята, он лишь мужчина, а я — женщина.
Попыталась избежать неотвратимого, но некромант настаивал. Нужно освежиться? Он подождет. Отдохнуть? Пожалуйста, Соланж не спешит. Не говорить же открыто, что танец с ним — пытка? Моральная, не физическая. Увы, Соланж прекрасно двигается, плывет по залу, парит, как сильф.
В итоге сдалась и вручила некроманту ладонь.
