— Кто желает выступить? — пытаясь спасти положение, спросил Бурапов. Потом, переглянувшись с Поляниным, слово предоставил сам себе. — Обсуждая меры администрации завода по безусловному выполнению плана, — начал Бурапов, — мы заодно дадим оценку и работе директора. В этом отношении я поддерживаю председателя завкома Виталия Сергеевича Полянина: товарищ Никаноров немало сделал, и за небольшой промежуток времени. Техническая политика на заводе хорошо прослеживается. Заканчивается реконструкция, осуществляется структурная реорганизация производства. Большой экономический эффект сулят борсодержащие стали. Инструментом оснастили импортное оборудование. Есть и другие плюсы. Однако в этом «КСОПмере» — не поймешь, какого рода слово, не то мужского, не то женского, — четко улавливается другое: подмена всех общественных организаций. — Бурапов пытливо сверлил глазами членов парткома, взывал к их молчаливому согласию. — Итак, — продолжил он, — если подвести своего рода дебет-кредит, то следует сказать, что в технических вопросах товарищ Никаноров проявил себя с лучшей стороны: завод стал выполнять план. Что касается решения кадровых вопросов, то здесь новый директор дров наломал. Вот пачка жалоб, — Бурапов словно с удовлетворением поднял в руке пару конвертов и пару листков текста, — в которых люди жалуются на его поспешность, которую он проявил в отношении ряда товарищей. Позвольте, пользуясь случаем, спросить вас, Тимофей Александрович, вы «рубите головы» людям по этому «КСОПмеру» или по какому-то еще принципу? Не слишком ли много берете на себя? И мы с вас спросим за это. Кадры — не ваш вопрос.
Тут я не выдержал.
— Вы не правы, товарищ Бурапов! Кадры — мой вопрос. Мне с ними работать. И подбирать их я должен сам. Мне кажется, ошибается тот, кто привносит в кадровую политику методы революционных лет. Сейчас не та обстановка, когда все решалось порывом. Напором, энтузиазмом. Сегодня, не отрицаю, нужны волевые люди, но, главным образом, требуются хорошие специалисты, технически грамотные люди. С этих позиций я формирую кадры, подбираю тех, с кем собираюсь работать не год и не два. Теперь о системе. «КСОПмер» — это не Никаноров. Меня можете не уважать, но авторы этой системы — люди известные на заводе: Исаков, Яктагузов, Пармутов, Перьев, Зарубин, Бухтаров… А вы? Вы, секретарь парткома, встаете на другую сторону баррикады. И потом, это что? Обсуждение наших мер по безусловному выполнению плана или персональное дело Никанорова? Если персональное дело, тогда надо было заранее поставить в известность. А так — это недозволенный прием. Поэтому мне делать здесь больше нечего! — Я отодвинул стул, повернулся и вышел.
— А дальше что, чем все закончилось? — спросил я отца.
Он даже раскраснелся. Потом добавил в чашку горячего чая, попил немного и продолжил:
— Трудно передать состояние, в котором я находился в те минуты: не хотелось идти в свой кабинет. Поэтому, решая, как поступить дальше, посидел в скверике на скамейке, что перед зданием заводоуправления, потом прошелся по дорожке взад-вперед, и, не заходя к себе, сел в машину и уехал в райком партии. Дальше так работать немыслимо. Нельзя каждый вопрос решать через конфликт. Если столько труда, знаний и нервов придется отдавать каждому новшеству, то надолго меня не хватит, решил, что надо идти к Учаеву. Василий Николаевич поймет.
— Это кто? — спросил Вадим.
— Первый секретарь райкома.
