Я был в курсе многих подобных дел. После моего, бегства в лес отец старался как можно больше бывать со мной, он делал все, что было в его силах (а в его силах было многое), чтобы я мог оценить его заботу обо мне.
— Знаешь, мой мальчик тоже сдает приемные экзамены.
— Даже не стоит беспокоиться, у вас отличный ребенок.
— Именно на это я и пытаюсь обратить твое внимание. Не хочу, чтобы о нем судили предвзято, понимаете? Надо, чтобы мальчик был принят по своим заслугам.
— Поступит, товарищ председатель! Самостоятельно. Поступит, конечно.
— А поступит ли?
— Да что вы, товарищ председатель? За такого мальчика, как ваш, я готов поручиться даже в министерстве. Я уверен, что он легко сдаст экзамены.
— Ну хорошо, оставим пока все как есть. Так что вы, черт побери, собираетесь делать с той учительницей?
— Принимаю меры, товарищ председатель!
— За вас их уже принял тот мужчина, у которого она снимает комнату. Как мог директор школы пойти на такое? Как это могло случиться?
— Спали в одной комнате, товарищ председатель, — дрова экономили. Жена директора вставала раньше: она работает воспитательницей в детском саду, а учительница дольше оставалась в постели, чтобы не замерзнуть, а уроки у нее были после обеда.
— И в отделе народного образования знали?..
— Не знали, клянусь, товарищ председатель. Назначено расследование, взяты объяснительные у всех…
— Я вас самого пошлю туда, если вы не выполните свой долг, слышите, Барбуле?
Заведующий отделом образования знал свое дело, поэтому он не очень испугался угроз отца. Через день он явился к отцу сияющий, от него даже не пахло, как обычно, чесноком. С ним был мужчина, от которого пахло духами и парикмахерской. Он был свежевыбрит, на лице, шее заметны следы пудры.
— Это один из членов комиссии. Я решил привести его к вам.
— Я же велел привести всех сразу. Когда прибудут — приведи незамедлительно. Ну?
— Видите ли, у товарища проблема.
— Опять проблемы, Барбуле? Когда ты покончишь со своими проблемами?
— Даже не проблема, а проблемка, товарищ председатель!
— Ну?
— Товарища преподавателя Миулеску мы думаем перевести к нам.
— Когда мы об этом думали, Барбуле?
— Разве не вы, товарищ председатель, поставили задачу усилить коллектив нашего лицея?
— Ну и что?
— Мы его немного почистили, теперь надо доукомплектовать…
— А вы здесь при чем?
— Я ручаюсь за него… Мой, коллега по факультету.
— А вы что скажете?
Свежевыбритый и свеженапудренный мужчина преобразился:
— Я, знаете, готовлю литературные монтажи и артистические бригады…
— Готовите артистические бригады и литературные монтажи?
— Да, и на селе нуждаются в праздниках. Надо же что-то делать и для крестьян.
— А почему бы ему и не работать в нашем районе? Тем более что товарищ из села в районе Поткоава. А заодно усилим и коллектив лицея…
— Барбуле, ты меня убедил. И знаешь почему? Хотя бы потому, что он честен! Все преподаватели, которые приходили до сих пор, шли в город, в отдел образования. Инспекторы давали характеристики, что такой-то и такой-то — очень способный преподаватель, обладает организаторскими способностями, чувством критики и самокритики и так далее. Год, второй — и он получает кафедру, и тут у него то гастрит, то ревматизм, то бог знает что еще. Потом устрой его жену… Учитываю вашу искренность. Товарищ пришел с монтажами, какими не знаю, посмотрим. Главное — на большее не претендует. И если ты берешь на себя ответственность…
— Беру, товарищ председатель. Все беру на себя, но товарищу негде жить. Совсем негде жить.
— Ну, это мы посмотрим. С жильем у нас трудно, но нет ничего невозможного. Посмотрим…
Заведующий отделом образования не слишком преувеличивал, когда говорил о моих способностях. Я легко схватывал и легко учился. После моего бегства в лес это было единственное, что привлекало меня. В этом была моя сила, которой я очень гордился. Я пугал учителей тем, что слишком много знал для своего возраста, слишком многое хотел узнать помимо школьной программы. Читал много и выборочно. В основном литературу по истории, географии. Особенно увлекался естественными науками. Когда я учился в восьмом классе, моя классная руководительница то ли в шутку, то ли всерьез сказала, что у меня есть шанс поступить в институт.
Но впереди был еще лицей. В комиссию, присланную из области, вошли учителя из различных мест, но и они были сориентированы, где будут работать. Письменные работы подписывались под девизом, их было принято проверять и оценивать до того, как узнают фамилию ученика. Я получил десятку [15].
На устном экзамене свежевыбритый и свежеприпудренный преподаватель постоянно подкладывал мне билет, который в конце концов взял сам, собираясь сунуть мне в руку. Я сделал вид, что не понимаю, и вытащил первый попавшийся билет из кучи других.
